Оба кюре выделяются своей непохожестью

В центральной сцене оба священника принимают исповеди женщин — или таинственным образом без слов проникают в тайну, гнетущую их. Они, как следователи, распутывают преступления: Жермена Малорти убила соблазнившего ее человека, графиня ("Дневник сельского священника") подсознательно винит в смерти своего маленького сына своих мужа и дочь, ревнует их ("В последний день они оба куда-то отправились. Когда они пришли домой, крошка уже умер. Они стали неразлучны"26). И здесь, как в книгах Мориака, над семьей нависает проклятье Атридов, Клитемнестра спорит с Электрой.

Так же аббат Дониссан показывает Мушетте историю ее предков — бесконечную цепь грехов и преступлений, в обоих романах возникает образ свившихся змей — людских страстей, который Мориак вынес в заглавие самого известного своего романа (речь идет не о заимствованиях, а о типологических схождениях). Обретя покой, обе женщины уходят из жизни: Жермена перерезает себе горло, графиня умирает от грудной жабы. Все происходит как в детективе, основной принцип которого блестяще сформулировал Мишель Бютор: за первым убийством неизбежно следует второе, которое совершает сыщик с помощью самого страшного оружия, что сильнее яда, кинжала или револьвера,— правды. Мы уже говорили о первом из возможных объяснений этих смертей — манихейской идее ухода из царства Дьявола, где нет места душе, обретшей первоначальную чистоту. Не менее важно и другое — отдав Богу свою память, боль, составлявшую основу их существа, их жизни (графиня символически бросает в огонь прядь волос младенца, отказывается воскрешать его в воспоминаниях), герои становятся пустыми — и развоплощаются.

Их предназначение свершилось, им нечего делать ни в мире, ни в романе. И аббат Дониссан и графиня повинны в одном грехе: наслаждении своими муками. Оба считали возможным пожертвовать спасением души: священник — ради борьбы с дьяволом, мать — ради памяти о сыне.

Но страдание оказывается таким же искусом, как плотская страсть, оно уводит от высшей, божественной любви, отчаяние точит веру.