Но католические авторы ушли от картезианского понимания Бога

Сартр превосходно показал идеологическую насыщенность художественных конструкций католической литературы. Вся организация художественного мира: пространственно-временные отношения, типы конфликтов и принципы их разрешения, сквозные мотивы, ситуации, система персонажей — достаточно строго запрограммирована, причем поэтика Бернаноса, Мориака, Грина во многом оказывается сходной9. Рассмотрение событий "с точки зрения вечности" приводит к преобладанию в композиции кольцевых или спиральных структур. Наиболее известный пример — "Дороги к морю" (в русском переводе — "Дорога в никуда", (Ф.

Мориака) 1939), где финал вынесен в эпиграф. Ж. Пети подробно разбирает эти приемы в комментариях к собраниям сочинений Мориака и Грина в серии "Плеяда", в своей книге, посвященной творчеству последнего10. Более того, все события оказываются звеньями одной цепи, тянущейся от начала времен; персонажи расплачиваются за грехи предков (постоянная тема у Бернаноса и Мориака), искупают прегрешения, совершенные ими в другой жизни ("Варуна", 1940, Ж. Грина), разыгрывают вечную мистерию, языческую и христианскую (так, в "Дорогах к морю" Роза символизирует деву Марию и богиню земли Кибелу, Пьер — Христа и Атиса, умирающих и воскресающих богов, Ланден — Дьявола, Зло). В романах Бернаноса, Мориака, Грина сравнительно мало примет времени, отсылок к злободневным событиям. Их излюбленное место действия — глухая провинция (французская или американская), патриархальная деревня, где все идет, как шло с испокон веку.

По мнению Мориака (эссе "Роман", "Провинция", 1926), в современном обществе рухнули прежние нравственные границы. Понятия о чести, порядочности, верности кажутся предрассудками, и потому конфликты, доминировавшие прежде в литературе: любовные, моральные, социальные, религиозные,— потеряли смысл. В провинции, где все эти проблемы, в отличие от города, сохранились, жизнь людей превращается в ад, но они живут. Отъезд в Париж, символ цивилизации, в художественном мире Мориака равнозначен переселению в царство мертвых. "Историю аморфного общества нельзя описывать бесконечно", утверждал Ф. Мориак.

Ж. Грин показал в "неподвижном" (по определению автора) романе "Обломки" (1932), как в Париже застывает жизнь, все события, кровавые драмы разыгрываются в подсознании персонажей, на поверхность почти ничего не пробивается.