Французская литература в контексте современной

Оно не лишено ни талантов, ни стилистической виртуозности, ни впечатляющих "неоавангардистских" манифестов. Оно одержимо новой верой: исповедует структурализм. Однако в художественной практике оно не богато теми открытиями и переворотами, которыми начиная со средневековья по праву гордится литературная Франция. Значит ли это, что ныне французская литература переживает период энтропии?

Если взять чисто внешние показатели, нет особых поводов для пессимистических выводов. Во Франции каждый год от 120 до 180 романов претендуют на Гонкуровскую премию. Существует целый ряд и других престижных премий, лауреаты которых получают возможность выйти к широкому кругу читателей. Любое мало-мальски интересное литературное явление получает большой отклик в общенациональных газетах и еженедельниках, в специальной литературной периодике, наконец, на телевидении. Роман не умер, поэзия не умерла, эссеистика плодоносит, литературоведение охватывает общие темы и области конкретных исследований, филологические факультеты страны не испытывают недостатка ни в квалифицированных профессорах, ни в любознательных усидчивых студентах.

В общем, литературная "машина" работает на больших оборотах, поддерживая престиж Франции как литературной державы. Тем не менее возникает ощущение, что "машина" порой пробуксовывает. Не хватает, может быть, истинной страсти. В литературе чувствуется атмосфера пресыщенности, рассредоточенность, отсутствие масштабных идей и целей, новых "точек зрения". Время социальных утопий кончилось.

Воплощенные в идеологию, затем в идеократию, они в конце XX в. выродились в уродливые, жалкие образования, озабоченные собственным перерождением. Подражать им не просто смехотворно, но и преступно. Очевидность их краха снимает еще недавно актуальную моральную проблему антиутопического сопротивления. ?В модном молодежном лозунге "по future" отражена растерянность обеспеченного общества потребления перед выбором своего дальнейшего развития, перед фактом стершейся грани между "правой" и "левой" политикой.

Сама же критика общества потребления как бездуховного и обреченного на саморепродуцирование нередко выглядит беспомощно.