На тропизмах — неуловимых движениях души

Сила тропизмов, фиксируемых Трассаром,— в тончайших психологических наблюдениях, благодаря которым эти тропизмы становятся для читателя узнаваемыми. Все оттенки переживаний, воскрешаемые Трассаром,— из гаммы ежедневного человеческого опыта. Причем поражает удиви-тельная чистота стиля, нюансировка каждого слова, проза становится поистине поэтической. По существу, большинство новеллистических сборников, появившихся в 70—80-е годы ("Комнаты с видом на прошлое", 1978; "На последнем дыхании", 1983, Кристианы Барош; "Шерстяные слова", 1969, "Водосбор" 1975, "Ручейки без имени и значения", 1981, Жан-Лу Трассара; "Учитель из Франции", 1988, Жана Жубера; "Человек для другого человека", 1977, Алена Боске), состоят скорее из фрагментов поэтической прозы, чем из "рассказов" в прежнем понимании слова, и свидетельствуют о серьезной трансформации как новеллистического жанра, так и повествовательного языка вообще.

Исследованием тропизмов, прочно связывая их с объективным миром, увлечены и совсем молодые литераторы. Среди ближайших преемников Алена Роб-Грийе и Клода Симона называют Эжена Савицки, бельгийца по месту рождения, принятого очень тепло издательством "Эдисьон де минюи", открывшим "новый роман". Книга "Лгать" (1977) — по сути, одна фраза, развернутая на сто страниц. Воссоздано состояние умирания, вернее восприятие процесса умирания со стороны. Сын видит, как деградирует сознание матери: когда-то молодая и энергичная, она торопилась домой, к детям; теперь неопрятная, босая бродит по двору, не замечая, что под ногами — гнилое ли яблоко, птичий ли помет, и все рассказывает, рассказывает, как приходила черная пантера, как лизала лицо молодой женщины, как терзала зубами крохотного ребенка. . . Части этой фразы-сюжета повторяются в разных сочетаниях от первой страницы до последней.

Некоторые детали разворачиваются с медлительностью, предназначенной словно для грамматических упражнений. Повторы подчеркнуты словами "та же самая", "также", которые обычны для неороманного повествования (вспомним описания "В лабиринте" Алена Роб-Грийе). И все-таки проступают различия. У Алена Роб-Грийе похожие друг на друга улицы, волны, парки должны были закрепить идею лишенной смысла повторяемости явлений.

У его "последователя" сквозь ощущение неотвратимости смерти прорастает чувство вины. Вины наблюдающего за то, что происходит. Сына перед матерью. Суд рассказчика над собой начинается со странных на первый взгляд вопросов: "Я видел маму. . . Видел ли я маму?. . Я не уверен в этом".

Портрет сознания, проступивший по канве тропизмов, зафиксированных автором, заставляет додумать события, представить себе характеры.