Если б стоило всю щедрую россыпь писательских имен последних десятилетий

Жану-Мари Гюставу Леклезио уже не нужно было выступать с манифестами, акцентируя новизну повествования, лишенного героя, сюжета, причинно-следственных связей между эпизодами и т. п. Он вырос на "новом романе" и принял как нечто вполне естественное те повествовательные законы, которые еще недавно казались вопиющим нарушением "нормы". Но, вскормленный соками неороманной почвы, Леклезио довольно скоро (по-прежнему воздерживаясь от поясняющих деклараций) извлек из лаборатории творчества совсем другое вино: рецептура его "приготовления" потребовала использования сквозных сюжетов, своеобразных характеров, аллегорических закономерностей. Таким образом, фигура Леклезио — ключевая и для понимания, почему "новый роман" вошел в плоть и кровь литературы, и для понимания необходимости отказа от многих его заповедей.

В процессе движения французской прозы наблюдался (как отмечалось выше) с начала 70-х годов пересмотр формалистических программ, подчеркнутое возвращение к традициям, подъем авторитета сюжета (рассказанной истории) и индивидуально очерченного характера. Леклезио тоже в начале 70-х годов пересмотрел многие свои прежние эстетические принципы, выработав другую, чем в романах 60-х годов, манеру письма. Но термины "традиция" и "возвращение" с координатами этих перемен не так уж просто соотнести. Вместо характерного для многих своих сверстников "поворота к реализму" Леклезио совершил поворот скорее к романтизму, фольклорной легенде, что при наложении на проступающий рисунок неороманного письма дало интереснейший синтез.

По материнской линии корни Жана-Мари Леклезио (род. 1940) восходят к бретонцам, поселившимся в XVIII в. на о. Св. Маврикия к востоку от Мадагаскара.

И хотя мать его вышла замуж за англичанина, а сам он родился в Ницце, то ли фамильные предания, то ли "воспоминания", таящиеся в генах, влекли его на другие континенты — в Мексике он решил получить диплом о высшем образовании, в американском штате Нью-Мексико и в Бангкоке некоторое время преподавал, а в 1970 г. совершил большое путешествие по Мексике и Панаме, которое и заставило на многие коренные вопросы бытия и творчества взглянуть совсем другими глазами.