"Воспоминания Адриана"

Мельчайшие детали военных походов, топонимика Малой Азии, нюансы религиозных ритуалов разных народов, римское право — все это и многое другое было скрупулезно изучено писательницей и выверено документально. Недаром приложение к роману — примечания и записки Юрсенар — содержат огромную библиографию по теме. Один из основных источников — Дион Кассий, в его версии изложены гибель Домициана, усыновление Траяна, момент передачи власти Адриану.

Помимо литературных свидетельств Юрсенар использовала бесчисленное множество археологических, нумизматических данных, не останавливаясь и перед необходимостью "физических экспериментов": когда на церемонии в Бельгийской королевской академии один ехидный критик усомнился, можно ли сложить в кучу сестерции, поскольку они имеют выпуклую форму, он был полностью посрамлен — писательница назвала точно допустимое число монет в куче, полученное на опыте. Столь обстоятельный документализм в историческом романе нередко создает впечатление сухости, однако благодаря магическому эффекту внутреннего вживания устанавливается замечательное равновесие: дыхание автора не затуманивает зеркала, в котором оживают герои. Ж. Ловиши, анализируя комментарии Юрсенар к роману, обратил внимание на амбивалентное право автора на вымысел. Так, неизвестно, встречался ли в действительности Адриан с физиком и поэтом Стратоном, но, как пишет Юрсенар, "было соблазнительно свести их".

Священное право романиста поддаваться таким соблазнам заставляет Ж. Ловиши сделать интересный и рискованный вывод: в историческом повествовании можно искать лишь правдоподобие (plausibilite), но никак не истину31. Сама Юрсенар трактовала эту проблему сложнее. Для нее исторический метод складывается из трех слагаемых: 1) эрудиция, работа с документами, 2) эмпатия, "симпатическая магия", 3) общий взгляд, охватывающий и наше время, и давность, высвечивающий единые метафизические проблемы.

Истина, таким образом, не сводится ни к первоисточникам, ни к вымыслу, она — продукт философии, категория духовная, почти мистическая. Единственный критерий верификации для писателя — "чувство реальности", контакта с сущим, физиологическое ощущение подлинности описываемого. Возьмем конкретный случай: существуют сотни скульптурных изображений Антиноя, Юрсенар сопоставляет их, чтобы выделить общее и "вычислить" оригинал, реального Антиноя, но внутренне почувствовать образ ей помогает реплика директора музея Остии, в прошлом балерины: "Нижинский!" Внешнее сходство Антония с Нижин- ским не только мгновенно замыкает эпохи, но и предлагает интересный концептуальный ракурс — Антиной как блестящий артист при гениальном режиссере.