Третий этап эволюции Робинзона завершилсяОн сделал свой выбор. Он предпочел Сперанцу. Полное и безраздельное слияние с природой, царство вновь обретенного — и теперь уже навсегда — детства. Но в концовке романа есть еще одна деталь, выходящая за пределы д

Изображая нацистскую Германию, Турнье, по его собственному признанию, ничего не придумывал, а черпал все факты, вплоть до мельчайших деталей, из официальных документов, интервью и свидетельств очевидцев, в числе которых были и видные деятели третьего рейха, и люди частные, сохранившие в памяти драгоценные для романиста подробности. В конце романа он даже приводит список "использованной литературы с отсылками к главам и страницам. Тем не менее его нередко обвиняли в неправдоподобии, а главное в том, что он, попав "в плен нацистской мифологии"12, эстетизирует нацизм. Полемизируя по этому поводу с критикой, Турнье не отрицал самого факта эстетизации, но относил его не к промахам своего письма, а к самой природе фашизма, придававшего огромное значение парадности, ночным факельным шествиям, музыке и т. п. Не замечать этого — значит, по мнению Турнье, искажать природу фашизма, видеть лишь одну его сторону, чем и грешит, по его словам, "великолепная книга. . . быть может, самая великая книга, написанная в послевоенной Германии" — "Жестяной барабан" Гюнтера Грасса. "Если вы хотите дать целостный образ нацизма,— что и сделано мною в "Лесном царе",— надо описать и его фасад с празднествами, пышностью, обаянием силы, и в то же время, само собой разумеется, его оборотную сторону — концентрационные лагеря, его смертоносную, губительную силу.

То и другое нераздельно".