Семейные драмы у Мориака в принципе не разрешимы на бытовом

Изведав унижения и муки, в самоотречении познает Фелисите Казнав истинную любовь — не смертоносную, а животворящую, ведущую к Богу. Двойник Фернана Казнава (как считал сам Мориак), адвокат Луи из "Клубка змей" (1932), подобно бессловесным мужьям из "Терезы Дескейру" и "Мартышки", сеет ненависть. Но, обретя дар слова, исповедавшись, он от искушения разорить, убить своих близких приходит к состраданию, от тьмы — к свету. Путь к спасению труден и иным быть не может, в уплату за царство небесное надо отдать самое ценное, что у тебя есть. Меньшей жертвы Бог не приемлет. "Чтобы стать святым, не обязательно целовать прокаженного", говорится в начале драмы "Благовещение", но именно так, подобно первым христианам, поступает героиня Клоделя, так поступают герои Мориака.

В Ноэми ("Поцелуй, дарованный прокаженному") как бы соединяются черты Виолены и Мары, у нее лик ангела и тяжелое грузное тело; ее сравнивают с металлом, имеющим скрытые изъяны. Она выходит замуж за местного богача, убогого Жана Пелуера, не из сострадания, а из корысти, из дочернего послушания — и этот поцелуй не угоден Богу. Святы лишь добровольно принятые муки, они приносят радость, а Ноэми боролась с собой, преодолевая отвращение ("она целовала его — как некогда святые целовали прокаженных"19). Жан чувствует, что жизнь с ним убивает молодую женщину, и решает принести себя в жертву: преданно ухаживая за чахоточным приятелем, он заражается и умирает. "Он жил как мертвец и, умирая, возрождался"20,— пишет Ф. Мориак.

Подобно Мартышке и Агнцу, героям последующих книг, Жан — Христос, пришедший в мир в облике юродивого ("он был презрен и умален", "изъязвлен был за грехи наши"), и. не узнанный людьми, был погублен ими. Как говорит Ксавье д'Артижелонг ("Агнец", 1952), "быть может, мы стоим перед выбором — либо убивать тех, кого любим, либо умирать за них".