Принцип самопорождения текста Роб-Грийе использовал в романе

Романы захлестнул черный юмор. Создался художественный мир Алена Роб-Грийе, где действуют свои собственные законы; соотнесение с реальностью исчезло. Можно, конечно, прочитать "Проект революции в Нью-Йорке" (1970) как вариант "Ревности": брат и сестра, живущие уединенно, без конца читают и сочиняют детективные истории, воображают себя их героями, но думается, . тн . . . будет натяжкой.

Нет смысла говорить о смешении вымышленного и реального планов: весь мир и сами герои — плод их собственной или чужой фантазии. В духе идей постмодернизма писатель сознательно использует и материал, и поэтику массовой культуры. Сложно организованное произведение искусства выступает в облике хаотичной порнохалтуры.

На поверхности — низменные чувства, мир предстает как помойка, он распадается, рушится. Пытки, убийства, изнасилования множатся беспредельно, герои-манекены не чувствуют боли. Начиная с "Трансевропейского экспресса" и "Проекта революции" Роб-Грийе применяет принцип "плавающего повествователя": каждый персонаж по очереди становится рассказчиком, пытается творить повествование (фильм) по своему усмотрению. Вводится фигура читателя, допрашивающего действующих лиц, резко усиливается прием "роман в романе", опробованный в "Ревности". Линейное время действия, с которым сражались герои предыдущих книг, исчезает; текст распался на отдельные куски, как в комиксах, печатающихся "с продолжением" (но только все номера перепутаны, многих не хватает, что-то попало из другой истории).

В основу произведений 60—70-х годов Роб-Грийе положил концепцию игры во всех значениях этого слова (театральная игра, литературная, настольная, игра как жизненный принцип поведения). Заданы только правила порождения текста, возникает он стихийно, подчиняясь логике конкретной партии или нарушая ее (темы карт, шахмат, игры в них, домино и др. дублируют действие многих произведений). Игра становится не только эстетическим, но и политическим лозунгом.

В свободном "игровом обществе" Роб-Грийе видит в будущем единственную возможную альтернативу "после краха божественного миропорядка (буржуазного общества), а затем рационалистического (бюрократического социализма)". Хаос для него — это жизнь, упорядоченность (диктатура) — смерть.