Панлю предстает перед читателем

Он видел недостаточно смертей и потому вещает от имени истины". Но "христиане лучше, чем кажется на первый взгляд",— утверждает Рьё, поскольку, по его мнению, "любой сельский попик, который отпускает грехи своим прихожанам и слышит последний вздох умирающего, думает так же, как я. Он прежде всего попытается помочь беде, а уже потом будет доказывать ее благодетельные свойства". Ход трагических событий "очеловечил" Панлю. Вместе с Тарру он участвовал в деятельности санитарных дружин, вместе с Рьё страдал над кроватью умирающего в мучительной агонии мальчика.

После этой трагедии в душе Панлю что-то "надломилось". Судя по первоначальному варианту романа, Камю приводил Панлю, заболевшего чумой, к религиозной катастрофе. После смерти "его лицо выражало. . . нечто противоположное безмятежности". В окончательном варианте Камю сохранил Панлю веру, и священник умер, держа распятие в руках, однако автор не допустил надежды на трансцендентное бытие: смерть принесла с собой лишь нейтральную "пустоту": "Взгляд его ничего не выражал". Рассуждая о санитарных бригадах, доктор стремится представить их как нормальное, а не исключительное явление, ибо он не разделяет мнения тех, кто полагает, будто добрые поступки встречаются реже злобы и равнодушия. "Зло, существующее в мире,— полагает доктор Рьё,— почти всегда результат невежества, и любая добрая воля может принести столько же ущерба, что и злая, если только эта добрая воля недостаточно просвещена.

Люди — они скорее хорошие, чем плохие, и, в сущности, не в этом дело. Но они в той или иной степени пребывают в неведении, и это-то зовется добродетелью или пороком, причем самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему все ведомо, и разрешающее себе посему убивать". В этом рассуждении, идущем в русле сократовской трагедии, есть несомненно недооценка злой воли, сознательно попирающей добро.

Недооценивая злую волю, Рьё разворачивает оптимистическую перспективу борьбы со злом (естественно, в тех пределах, в каких "порядок вещей", по словам самого Рьё, "определяется смертью"), и это отразилось на характере повествования в хронике.