Многие литературоведы утверждают

Споры из-за денег скупого отца и дочери ("Портрет неизвестного") — это условная литературная маска ("Евгения Гранде" Бальзака, "Клубок змей" Мориака), которую сознательно надевает роман Саррот; деньги здесь — символы жизни, власти, как все уменьшающийся из-за мытья кусок мыла олицетворяет для старика смерть. Представляется убедительной точка зрения С. Рафи2, что у Н. Саррот материальные предметы выступают в первую очередь как социальные знаки — уровня жизни, стиля, манеры поведения. Герои выбирают не между антикварной кушеткой и солидными кожаными креслами, а между теми впечатлениями, которые они хотят производить на окружающих: утонченных артистических натур или трезвых прагматиков. В 60—80-е годы Натали Саррот описывает уже чисто лабораторную, экспериментальную среду, где бытовые проблемы отсутствуют (о хлебе насущном никому заботиться не надо).

И это позволяет автору прослеживать законы социального функционирования микрогрупп, где создается своя иерархия, свои роли, маски ("король", "шут", придворные), где в соответствии с древними ритуалами, описанными Дж. Фрейзером, почитатели создают кумира, превозносят его, утверждают его волю, подавляют неверующих и отступников, чтобы затем низвергнуть, предать смерти и заменить другим. От людей остаются только голоса, которые сливаются в хор, у них нет внешности, возраста, половых различий ("Говорят глупцы", "Ты себя не любишь"). У Натали Саррот нет любовных историй, конфликтов — для французской прозы случай едва ли не уникальный.

На поверхности борются, сталкиваются самолюбия, эротика возникает лишь в подтексте, создается суггестивными стилистическими средствами, агрессивный убыстряющийся ритм фразы передает сексуальное насилие или любовную истому (микроновеллы № IX, XV из сб. "Тропизмы").