Этот вечный спор с самим собой

Человек сам для себя тайна, непознаваемая и неисчерпаемая, в нем смешаны мужские и женские черты, добро и зло. "Ад — это другие", утверждал Сартр, ад заключен в тебе самом, полагает Грин, "любовь — это ад", считают его герои ("Дурное место"). В романе "Мойра" имя героини отсылает к греческим богиням судьбы и к деве Марии (Мойра — кельтский, ирландский вариант произношения), к античному Року и христианскому предопределению. Джозеф предстает как Иосиф Прекрасный (прислуживание в кафетерии — продажа в рабство, сцена соблазнения — эпизод с женой Потифара) и как Иосиф-плотник. Его друг Дэвид, будущий пастор, мудрый наставник, напоминает о ветхозаветном пророке. Джозеф, знаток писания, не распознав в блуднице Пречистую, в Марии-Магдалине — Марию, нарушил божие веление: "Иосиф, сын Давидов, не бойся принять Марию, жену твою" (Матфей, 1, 20).

Многозначность имен героев, которую можно показать и на многих других примерах (так, в Энгесе из "Ночи" зашифрованы агнец и змей), соответствует гриновской концепции множественности личности. Ей подчиняется и система персонажей в послевоенных романах: главный герой окружен серией двойников, проживающих разные варианты его жизни. Они — материализация его чувств и поступков, в первую очередь греховных (этот принцип открыто воплощен в "Вару не", когда на глазах у Хэл я его преступление обретает человеческий облик; он достаточно характерен и для Мориака: "Редко бывает, что наши преступления предстают нам в образе смертельно раненного ребенка" — "Дороги к морю"). Персонажи различаются по четырем признакам: молодой — старый, красивый — уродливый, бедный — богатый, невинный — порочный.

Главные герои обычно обладают первыми из названных качеств (которые в художественном мире Грина могут условно считаться положительными) , чаще только тремя (Уилфред порочен, Эдвига некрасива), ибо наличие всех четырех "добродетелей" лишает возможности самостоятельно действовать, превращает в жертву (Луиза). Сюжет строится на колебаниях между этими полюсами, причем потеря любого из начально дарованных качеств оказывается пагубной. Когда герои перестают нуждаться (Уилфред получает наследство, Карин — прибавку к жалованью), это — верный знак гибели, которой карается попытка выйти из состояния "раба".

Разорение, кража всегда рисуется как насилие: "vol" — "viol". Каждая из оппозиций может трансформироваться, приобретать вид: ребенок — взрослый, вызывающий любовь — безответно любящий, слуга — хозяин, лишенный жизни — живой. Невинность может оказаться не нравственной заслугой, а физическим изъяном.