Доминировавшее тогда общественное настроение

Однако единомыслие, инспирированное общей социальной задачей — сражением с фашизмом, расползалось на глазах, и процесс этот ускорялся. Едва был освобожден от оккупантов Париж, как раздались голоса (даже участников Сопротивления), что с уходом обстоятельств войны уходит и "поэзия обстоятельств". В литературных спорах тезис независимости искусства от политики звучал все настойчивее. В феврале 1946 г. недавний участник Сопротивления Пьер Эмманюэль, например, писал, что ". . . литература Сопротивления свое отслужила, как и само Сопротивление", что плодом его остаются лишь поспешно, во имя преходящих задач сделанные произведения.

Расхождения обнаруживались даже между политически и идеологически близкими писателями. Так, поэт-католик Лоис Массон в открытом письме (август 1945 г. ) католику-прозаику Жоржу Бернаносу, во главу угла поставившему свободу разума, напомнил о необходимости добывать земную свободу для "униженных и оскорбленных". Поучительна эволюция Жоржа Дюамеля. Она запечатлена в книге с показательным для времени названием "Терзания надежды. Хроника 1944— 1945—1946 гг. " (1947).

В 1944 г. — упоение победой, свободой. Естественно, что победа и свобода без политики, т. е. без организованной борьбы против фашизма, не достижимы. Но вот 1946 год, и Дюамель пишет, что политика мешает, он возмущен наказанием коллаборационистов, "чистками", приобретавшими порой излишне расширительное значение. "Я свободен",— повторяет Дюамель, и во имя своей независимости, своей свободы он покидает Национальный Комитет писателей.

Франсуа Мориак был исключен из Комитета решением его руководства в 1948 г. Такая участь одного из самых видных участников Сопротивления особенно ярко отразила болезненные размежевания в среде недавних единомышленников. В годы подполья Мориак звал сражаться с оружием в руках и клеймил всех коллаборационистов — после войны, стараясь во имя свободы, во имя терпимости сохранить самое широкое объединение французов, создал журнал "Табль ронд". Задуманное Мориаком объединение "всех" явно было мероприятием утопическим, журнал все очевиднее становился органом сил консервативных, даже недавних коллаборационистов.

В 1954 г. Мориак вышел из руководящего комитета "Табль ронд".