За прошедшие с тех пор двадцать лет Турнье

Особое место в творчестве Турнье занимает фотография. Сам страстный фотолюбитель, не только практик, но и философ фотографии как особого вида искусства, он пишет тексты к работам известных фотографов. Это не просто подписи: часто это комментарий или раздумье по поводу изображенного, а иногда и своеобразный репортаж о совместном путешествии. Среди его работ о фотографии привлекает внимание предисловие к альбому "Франсуа Миттеран", в котором Турнье размышляет о жанре политического портрета. ?Среди книг подобного рода надо выделить "Зарисовки со спины" (1981) — это альбом фотографий людей неизвестных, собранных в книге по одному принципу: все они изображают модель со спины; фотографии сопровождаются подписями-размышлениями писателя.

Турнье кажется, что этот не столь уж привычный ракурс позволяет открыть неожиданные и характерные для модели черты, неразличимые, когда ее изображают анфас. Эта книга своего рода ключ к пониманию Турнье: писатель предпочитает необычные ракурсы, он любит привычное выворачивать наизнанку и говорить по-новому о чем-то, казалось бы, давно и хорошо известном. Известные темы и сюжеты для писателя — это своего рода отправная точка, импульс, основа, на которой он творит свой особый мир. Придя к сочинительству от занятий философией, Турнье никогда не забывал, что он — "человек со стороны", и не хотел отказываться от тех великолепных инструментов познания, которые "вложили в его руки его учителя метафизики". "Конечно, я стремился стать настоящим романистом и писать такие истории, в которых бы ощущался запах горящих поленьев, грибов в осеннем лесу. . . Я учился писать, беря в качестве образцов Жюля Ренара, Колетт, Анри Пурра, Шатобриана, Мориса Женевуа, этих мастеров конкретной, живой и смачной прозы. . . Но я честолюбиво стремился представить моему читателю, влюбленному в любовь и приключения, литературный эквивалент тех возвышенно-прекрасных метафизических открытий, коими являются "cogito" Декарта, три рода познания Спинозы, предустановленная гармония Лейбница, трансцендентальный схематизм Канта, феноменологическая редукция Гуссерля — ограничусь лишь наиболее крупными фигурами. . . Каким же образом извлечь роман Понсона дю Террайя из пишущей машинки Гегеля?

Если воспользоваться сравнением Валери, я хотел сыграть партию в шашки, пользуясь шахматными фигурами".