В качестве "строительного материала" тропизмов

Сакральные герои и предметы ("тотемы") обретают чудодейственные свойства: они оберегают жизнь, повелевают стихиями, временем, пространством, они выше добра и зла (таков Мартеро, герой одноименного романа). Приход в дом писательницы Жермены Лемер описывается как визит феи, оживляющей вещи ("Планетарий"). Коды искусства, дополняя "природные" и "социальные", от произведения к произведению занимают все больше места, тропизмы материализуются, становятся уже не способом, а предметом изображения.

Прием "оживления" картины (статуи, фотографии, текста), столь характерный для новороманистов, лишь намечался в ранних книгах Н. Саррот. Писательница выбрала иной путь. От характерных реминисценций ("клубок змей", люди как прутья решетки — образы, пришедшие из романов Ф. Мориака), упоминаний творений писателей (Жида, Пеги, Рембо, Малларме, Джойса, Пруста, Пи- ранделло, Руссо, Бальзака, Флобера, Бодлера, Грина, Чехова, Достоевского, Шекспира, Кафки), прямого анализа их ("Войны и мира" Толстого), использования в качестве сюжетных опор картин, скульптур Саррот перешла к исследованию самого процесса творчества, роли искусства в обществе. Персонажами книг стали художественные тексты и их авторы, читатели, критики. Поскольку в произведениях Н. Саррот мир рисуется только в процессе его восприятия, то люди, вещи и слова оказываются равноценными.

Они сходно описываются, заимствуют признаки друг друга, получают одинаковые функции во фразе, в сюжете. Если в первых романах в центре действия был человек ("Портрет неизвестного", 1948, "Мартеро", 1953), то потом его вытеснили вещи ("Планетарий", 1959), книга ("Золотые плоды", 1963), статуэтка ("Вы слышите их?", 1972), слова писателя ("Между жизнью и смертью", 1968), фразы обычных людей ("Говорят глупцы", 1976, "Дар слова", 1980, "Ты себя не любишь", 1989).