При всей уникальности этого произведения Гари-Ажара

Столь же неожиданно после долгого молчания вдруг привлек к себе внимание Луи Гийу, казалось, забытый со времени выхода в 1935 г. его романа "Черная кровь" или, во всяком случае, после премии Ренодо, присужденной в 1949 г. за обстоятельную хронику жизни бретонского городка — "Игра терпения". Повесть "Потерянный Коко" (1978) вернула писателя на литературную сцену в самый канун ухода из жизни (в 1980 г. ), поразив всех очень современным взглядом на "маленького человека", "мастерским ведением внутреннего монолога". Жюльен Грак, в отличие от Луи Гийу, не был обижен вниманием критики, но его слишком "торжественный" стиль и принципиальная отдаленность от литературной жизни (отказ писателя от Гонкуровской премии, присужденной его роману "Побережье Сирта" в 1951 г. , подтвердил славу отшельника) побуждали рассматривать его творчество как некий анахронизм, романтический островок, существующий сам по себе.

Однако на рубеже 60—70-х годов два тома книги Жюльена Грака ("Заглавные буквы", 1967 и 1974) оказались в центре литературных дискуссий, заняв место среди лучших образцов жанра литературного эссе, столь характерного для Франции этого времени. Можно было бы, казалось, считать, что ни Грак, ни Гари-Ажар ничем не обязаны опыту "нового романа" и наследуют совсем иную традицию, из наиболее близких — традицию Рэмона Кено. Но если все-таки оценить опыт "нового романа" как опыт максимального внимания к слову, то традиция Кено и "нового романа" не противоречат друг другу. Объективно такая яркая новизна "традиционного" романа возвращала ему авторитет, поколебленный в 60-е годы. Думается, что именно в этих условиях, когда сюжет, характер, классическая прозрачность слога уже перестали восприниматься как скучный анахронизм, только и могло снова выйти на авансцену движение "гусаров".

Продолжал активно писать Жак Лоран, заявили о своей близости эстетике "гусаров" Мишель Деон, Бернар Франк, член Гонкуровской Академии Франсуа Нурисье.