"Неоконченный роман"

И этому принципу он был неизменно верен. Противник "тирании" верлибра, Арагон вместе с тем создал современные его образцы. Учинявший вместе с другими сюрреалистами "суд" над классиками, поэт возродил "старый александрийский стих, восьмисложник, примелькавшийся, как улыбка, и традиционную для средневековья дециму". Он слагает "певучий стих в конце строки" и отказывается от рифмы, как одной из "форм скованности поэзии".

Вводит прозаизмы в поэзию и пишет прозу по законам поэзии. . . Но при всем этом поэтическом "плюрализме" одна константа отчетливо прослеживается в исканиях Арагона-поэта: его верность художественному образу. В эпоху "а поэзии" он сохранил горячую приверженность этой "старомодной" основе стиха. В статье 1971 г. "Творческий процесс" Арагон писал, что никогда не кончит вести войну "со стерилизаторами, возрождающими старую практику антипоэзии", с пуристами, "утверждающими с патрицианским спокойствием, что образ в поэзии отжил свое"19.

Образ живет во всех его поэтических произведениях — от классически ясных стихов времен Сопротивления, разлетевшихся по всему миру в песнях, до усложненной, требующей немало труда для понимания поэмы "Двухтысячного года не будет" (1981). В "ученой музыке" новейшей французской поэзии Арагон выделяет голоса тех, кому близка традиция образности, и много пишет о них, прежде всего в цикле статей 1971 г. о поэзии: "Четвертая песня", "Воссоздать преступление" и др. Из основных поэтических циклов Арагона этого времени следует прежде всего назвать "Меджнун Эльзы". Это своеобразная эпическая поэма, написанная ритмизованной прозой, повторяющей размер Корана.

Поэма воссоздает Гренаду в XV в. , годы падения последнего оплота мавританской цивилизации в Испании. Но Гренада Арагона — образ не столько исторический, сколько метафорический: она является для поэта неким символом бытия. А выразителем авторского замысла становится легендарный поэт Меджнун. После падения Гренады его подобрали в пещере, и врач лечит его от странного недуга — "болезни времени".

Меджнун не провидец, но видит будущее, видит женщину, Эльзу, на четыре с половиной века вперед. "Бывают зеркала водные, бывают небесные — это миражи. Но люди слишком глупы и не слыхали о зеркалах словесных — об образах. Поэтому поэзия — тайна для них.

Эти стихи означают — раз уж тебе важно проникнуть в их секрет,— что в поэзии моей я иногда говорю о другом, но каждый образ есть образ Эльзы".