Действительно, к человеку как центру бытия

Почти единодушное мнение критики о повороте к историческому роману в 70-е годы требует небольшой корректировки. Поворот обозначился раньше — яркими произведениями Арагона ("Страстная неделя", 1959) Юрсенар ("Воспоминания Адриана", 1951; "Философский камень", 1968) и Ж. -П. Шаброля ("Божьи безумцы", 1961), приковавшими к себе всеобщее внимание. Центральный мотив книг "Страстная неделя" и "Божьи безумцы" — размышление о роли народа и личности — в творчестве этих писателей леворадикальных взглядов приобрел смысл переоценки собственных надежд. Арагон писал о времени действия романа и времени его написания: ". . . это был день, когда умирали боги. . . а высокие идеалы обернулись фарсом Момент, когда мы все сразу, не сговариваясь, поняли, что судьба наша в наших руках перестали быть людьми, за которых решают другие, а им самим остается только повиноваться и идти, куда прикажут".

Шаброль, избрав сюжетом историю крестьянских войн, предлагает глубокое художественное исследование именно психологии, пытаясь вычленить вступающие друг с другом в спор формы народного сознания40. В "Божьих безумцах" гораздо больше уделяется внимания рядовым участникам потрясших Францию событий, но одновременно Шаброль заставляет усомниться — а всегда ли прав народ, верша суд на поле брани? Само название романа — слово восхищения безграничной преданностью протестантов своей вере и осуждения такой "безграничности": во имя веры повстанцы действительно переходят все границы мести — братоубийственная война калечит их души, открывая страшное противоречие, не раз обнажавшееся в истории: "Уж такой у Господа закон, такой закон установлен, что ради родного края надо жечь родной край; ради семьи надо разрушить семью; такой уж закон, что ради блага надо творить зло".