Бернар Клавель знает и изучает нрав животных

Финал книги — весна, грандиозная ломка льдов на море, долгий период шума и света. В "Амароке" мало действия, но книга насыщена поэтическими картинами природы, именно они составляют смысл и суть романа. Из писателя, нашедшего своего героя в провинции, в замкнутой жизни маленьких людей, Бернар Клавель превратился в автора, пытающегося ухватить пульс, дыхание самой земли. Не отвлекаясь от социальных проблем, он сосредоточивается на различных эпохах, отдаленных исторических периодах.

Проблемы городских жителей, столичная суета совсем не занимают его. Константы человеческого бытия он находит с помощью людей неприметных, высвечивая их внутреннюю сущность. Можно с уверенностью сказать, что он один из немногих авторов, создающих образы сильных людей в последние десятилетия.

Рассказы о доброте человеческой пропагандируют евангельские истины, и в этом смысле Клавель безусловный апологет всего самого разумного и достойного, что живет еще на нашей земле.

"Мы ждем вашу следующую книгу, чтобы подарить ее нашей дочери. . . " — строка письма одного из читателей Шаброля (род. 1925) в известной мере определяет место его творчества в духовной жизни Франции. На литературной карте Франции его книги — "территория нравственности", как назвал их критик Филипп Сенар.

Шаброль занят поисками проявлений подлинности жизни, ее естественности и целостности в противовес релятивизму и разладу, вносимому бездушной цивилизацией. Герои его книг — "средние" люди с присущими им вполне понятными человеческими слабостями, но по мере развития романного действия Шаброль отшелушивает все случайное и наносное в характерах своих персонажей, обнажая сердцевину человеческой личности, крепкое здоровое ядро, не поврежденное многочисленными компромиссами, к которым склоняет человека неумолимая логика жизни. Интуитивное доверие читателей оправданно, так как чтение Шаброля — помимо увлекательности — целительное чтение, спасающее в нашем зыбком мире "все то, что еще может быть спасено", если воспользоваться выражением А. Камю.