Выйти за его рамки можно несколькими путями

Из сюжета изымается идея Провидения, из текста — идея Творца. Французский роман, в первую очередь "новый", пошел по пути, предложенному Ж. -П. Сартром: вместе с всезнающим, всевидящим автором исчезла фиксированная повествовательная перспектива, замененная множественностью точек зрения. Персонаж не создается более по образу и подобию Творца, его контуры размываются; более того, главными героями становятся не люди, а вещи, произведения искусства, идеи. И все же присутствие Бога отчасти ощущается в желании найти ему замену, некое высшее организующее начало.

Показательна позиция такого внерелигиозного человека, как Андре Моруа. Для него божества — великие люди, храмы — произведения искусства. Культура становится новым типом религии, что вполне логично для писателей XX в. , рассказывающих в первую очередь о своих творческих проблемах, о том, как они создают книги. Для Сартра и его персонажей Творец важен своим отсутствием. После гибели богов в центре мира возникла пустота, и заполнить ее невозможно.

Люди пытаются сами решать все проблемы и натыкаются на пустоту, как на стену. Знаменитая формула Сартра "Ад — это другие" может быть понята и так, что человек сам себе судья и палач, сам вершит над собой высший суд. Если же Бог и Дьявол персонифицируются, как в пьесах Сартра, то экзистенциальное начало исчезает. Человек, вознамерившийся стать пророком, Христом, безнадежно удаляется от него, его удел — одиночество под пустыми небесами ("Дьявол и Господь Бог"). Господь превращается в своего антипода, подобно Зевсу, предстающему в обличье Вельзевула, "повелителя злых мух" ("Мухи").

Весьма далеко от католической литературной традиции отстоят произведения, прямо обращающиеся к образу Христа, делающие из него революционера, бунтаря (пьеса А. Барбюса "Иисус против Бога"). Думается, что скорее сближаются с ней произведения, в которых не упоминается впрямую о Боге — романы испытания, где герой пытается постичь смысл мироздания, своего предназначения, проходя путем мучений, как в "Философском камне" М. Юрсенар. Моральное потрясение, пережитое французской нацией в годы второй мировой войны, оказало большее влияние на поэзию, чем на прозу.