Центральной фигурой усложненно-метафорической поэзии этого времени

За многими конкретными приметами окружающего мира Рене Шар закрепляет совсем не те свойства, которые традиционны. Так, змея для Шара (как и в поэтике Востока) — воплощение утонченности, духовности, верности своему призванию; тростник — символ выдержки; молния не пугает, а, напротив, ищет сочувствия ("Молния с личиком школьницы . . . улыбнитесь ей, она изголодалась, изголодалась по дружбе"), повилика (le liseron), так часто воскрешавшая во французской поэзии дух предательства, Шару напоминает о доверии, ласке ("Море, доверчивое как повилика"). Попытавшись расшифровать поэтические тексты Шара с помощью традиционно выявляемых качеств, мы потерпели бы неудачу. Целые ряды конкретных слов употребляются Шаром с необычным смысловым оттенком, но сохраняют этот оттенок постоянно, в любом контексте.

Необычное качество "проступает" только в процессе повторов при углубленном знакомстве с творчеством — без этого отдельное стихотворение так и остается темным. Абстрактные понятия в поэтике Шара, напротив, постоянно меняют свое значение, предстают многозначными, противоречивыми. Именем Гипноса (бога сна) Шар подписывал во время войны свои конспиративные послания, это же понятие он вынес в заглавие одной из основных своих книг. К этому ключевому для него слову (при игре значений "Гипнос" и "гипноз") поэт возвращается многократно, но оттенки смысла изменчивы. "Загипнотизированная листва" передает состояние блаженства, покоя, в других случаях гипнос — воплощение мужества вопреки безумию.

Однако, называя "преступниками тех, кто останавливает в человеке движение времени, чтобы усыпить и развратить его душу", Шар связывает с гипносом иной строй понятий. Осознание поэтической темноты как препятствия чувствуется в литературно-критической книге Рене Шара ("О поэзии", 1958), а также в его стихотворениях-манифестах из сборников "Библиотека в огне" (1955), "Вестники утра" (1950).