Свои взгляды на театр Жан Жене изложил в предисловиях и послесловиях

Обаяние цирка — это обаяние смерти (5, 25), обаяние архаического зрелища, восходящего к глубокой древности. "Вы,— обращается писатель к циркачам,— пережитки баснословных времен. Вы возвращаетесь к нам из дальней дали. . . " (5, 25). Со смертью связан не только цирк, но и театр, генетически восходящий к погребальному обряду. Конструируя в своем воображении несбыточный утопический город, Жене, в странном параллелизме с построениями Н. Ф. Федорова, готов поместить в его центре кладбище; правда, посреди кладбища располагается не музей предков, как предлагал русский мыслитель, а театр, который от соседства со смертью должен приобрести мистериальную серьезность. "Что же касается публики, то в театр ходили бы лишь те, кто мысленно готов прогуляться ночью по кладбищу, чтобы соприкоснуться с таинством" (4, 15).

Театральная игра постоянно соотносится со смертью не только в теоретических размышлениях Жене, но и в его драматической практике. Все его пьесы, даже подчеркнуто комедийные, связаны с темой смерти и жертвоприношения. В их буффонаде и парадоксализме скрываются романтические мистерии, в которых человек ищет внутреннего самоутверждения через опасную игру прирастающими к лицу масками, через самоуничижение и жертвенную гибель.

Мощная мистериальная структура пьес противопоставляет драматургию Жене "театру абсурда", к которому ее причисляли некоторые исследователи6, введенные в заблуждение ее внешней эксцентрикой.