Понять архитектонику романа Клода Симона помогает

Пейзаж Никола Пуссена, давший название книге. Коллаж современного американского художника Раушенберга. Почтовая марка с изображением Колумба, вступающего в контакт с туземцами Нового Света. Фотомонтаж, где ослепительная улыбка Мерилин Монро соседствует с головой Че Гевары, фотографией убийства Кеннеди и световой рекламой кока-колы.

Аэрофотосъемка извилистого русла Амазонки. Страница анатомического атласа. И т. д. "Слепой Орион" — "щиток" текста Клода Симона, строящегося из монтажных кусков, далеко отстоящие планы которых сцеплены ассоциациями самой различной природы — по звучанию слова, по форме фигуры, по подобию переживания.

Текст Симона — своего рода устройство, вбирающее информацию мира и перерабатывающее ее таким образом, чтобы на выходе, наряду с продуктом переработки — романом, обозначился и постигаемый в ходе переработки принцип собственной работы. То, как строится роман, и есть сюжет романа. Само строение фразы моделирует процесс "переработки" информации в текст. Заменяя один элемент другим, подбирая слова, вызывающие "цепную реакцию других составных частей", К. Симон перестраивает у нас на глазах свой текст. На первый взгляд "Трава", как и следующий роман Клода Симона "Дороги Фландрии" (I960)1, воссоздает момент сознания, в котором сосуществует прошлое (память) и настоящее.

В интервью, которое К. Симон дал после выхода в свет "Дорог Фландрии", он выдвигает на первый план именно это свойство памяти, как реалистическую модель композиции романа: ". . . в часы послевоенной ночи, взятые в романе, в памяти Жоржа теснится все: катастрофа мая 1940 года, смерть его командира. . . годы плена, поезд, в котором его везут в лагерь, и т. д. В памяти все лежит на одном уровне — диалог, переживание, виденье сосуществуют. Я стремился к созданию структуры, отвечающей этому и позволяющей мне представить последовательно элементы, в действительности слитные".