Общее направление драматургии Виана

На последнем этаже, в последнем акте, отец оказывается в одиночестве. Он пытается приободрить себя воспоминаниями, призывает на помощь патриотические чувства и т. д. , но все это выглядит нелепо, и он выбрасывается в окно. В пьесе, помимо перечисленных персонажей, действует или скорее присутствует еще одно таинственное существо.

Названное в ремарках "шмюрц", оно ни разу никак не называется самими героями пьесы. Этот шмюрц похож на большую лоскутную куклу, перевязанную бинтами. В последнем акте отец набрасывается на него и в отчаянье начинает душить. Однако шмюрц не только не гибнет, но начинает "урчать и выпрямляться".

Отец убивает шмюрца из револьвера. Слово "шмюрц" происходит от немецкого "Schmerz", то есть "боль". Его все время обижают персонажи пьесы, словно компенсируя свою агрессивность: наносят удары, колют ножницами. По поводу "шмюрца" один из французских исследователей писал: «Конечно, нет ничего проще, чем сказать, что шмюрц — это символ!

Но нет, это — шмюрц. Представляет ли он собой душу, нечистую совесть, автора, прошлое, героя нашего времени, трудновыразимую истину? Безусловно, нет. Это не мундир; это существо. Главное, что он присутствует, важно его "реальное присутствие", а не объяснение того, что он значит. . . »Такой многозначный образ характерен для театра абсурда, как и образ "строителей империи", которые, возможно, и производят шум, стремясь изменить существующий порядок вещей.

Французская критика справедливо воздает должное Виану как предтече "нового театра", имеющего притчевую основу. В более широком смысле Виана следует рассматривать как писателя-новатора, стилиста и стилизатора, создавшего в "Пене дней" на основе монтажа различных стилей свой собственный метастиль, отразивший пестроту, разнообразие и в то же время фундаментальную условность всевозможных художественных решений. Его общественная позиция столь же антибуржуазна, сколь и пессимистична.

Его отчаянья "не заметила" бунтующая молодежь 68-го г. , увидевшая в Виане своего вдохновителя и союзника. Для Виана даже эскепизм стал в конце концов метафорой самоубийства и "игра в трагедию", озарившая "Пену дней" неожиданным светом, постепенно перестала быть "игрой".