Обратившись к теме, которая занимала в эти годы многих писателей

Лагерь, в котором заключены французские пленные, советскому читателю, знакомому с другими примерами, может показаться идиллическим прибежищем: несмотря на голод и грязь, рассказчик имеет возможность читать и даже получает книги; с часовыми и конвоирами у него устанавливается подобие человеческих отношений, а конвоир Эрнст, бывший пастор, кажется ничуть не меньше ненавидит фашизм, чем его пленный. Впрочем, жизнь в лагере это скорее постоянно присутствующий фон, нежели объект непосредственного изображения. Почти нигде писатель не говорит прямо о злодеяниях фашистов на польской территории. Мы узнаем о них по исполненным драматизма сценам, в которых описывается, как мимо лагеря проходят железнодорожные составы, набитые людьми, отправляемыми в печи крематория.

Трагический образ обезумевших от страха и отчаяния людей потрясает не только пленного француза, но и стерегущего его немца. Жестокий, страшный мир нацистских поработителей в романе Гаскара существует, но между этим миром и рассказчиком лежит какое-то "пространство", есть нечто, их разделяющее. "В стороне от войны, в стороне от убийств, в стороне от Европы"2 — так определяет свою позицию рассказчик. Уже в этом романе Гаскара выражено его представление о человеческой жизни как о чем-то, нераздельно связанном с жизнью природы.

Если именно в это время Веркор обосновывал и демонстрировал свою концепцию человеческой личности как противостояния всему остальному живому миру, то Гаскар, напротив, настаивает на обратном, представляет человека как часть природы, иногда благосклонной к нему, иногда враждебной, жизнь — подчиненной ее законам. Единственное, что выделяет человека, это его мысли о смерти, его боязнь смерти, а отсюда и его ощущение неизбывного одиночества, на которое он обречен. ?Настойчивые попытки понять, что же стоит за смертью, все ли вместе с ней исчезает бесследно, в какой мере в таком случае осмысленна человеческая жизнь, равно как и убеждение в непреодолимом одиночестве, на которое обречен каждый человек,— весь этот комплекс представлений и идей, которые конечно же породила в сознании Гаскара война, тесно связывает его мировосприятие с экзистенциалистской философией. Эта связь сказалась уже в первом романе писателя, где с большой силой переданы ощущения хаоса, абсурдности человеческого существования, где человек представлен в полном одиночестве и в состоянии абсолютной вражды с окружающими.

Во "Времени мертвых" эта связь еще ощутимее, тем более что подкрепляется и настойчивым стремлением писателя определить меру ответственности каждого за происходящее у него на глазах.