"Новый роман" в принципе ставил задачу воспитать читателя

Природа, техника, общественное устройство, искусство подчиняются сходным законам, любой материальный объект имеет духовное символическое значение. Обучение языку культуры — это постижение принципов мироустройства, законов макро- и микрокосма. Все книги Бютора начинаются с выстраивания новой грамматики письма, традиционная экспозиция — не столько знакомство с художественным миром и героями, сколько с правилами чтения.

На каждом этапе (в следующей главе, части, книге) действие и ускоряется (ибо правила уже известны) и усложняется, захва-тывает новые уровни, области значений. Единство творчества Бютора держится не столько на повторах тем, ситуаций, персонажей, как у Саррот, а на представлении о единстве мировой культуры (частью которой являются его книги). Все литературные, живописные, музыкальные, архитектурные творения разных времен и народов складываются в общий текст. Чтение, анализ и творчество предстают как равноправные и, более того, во многом тождественные роды научно-художественной деятельности. Споры об отношении творчества М. Бютора к "новому роману" особенно остро разгорелись в начале 70-х годов, когда французские критики увидели и стали изучать роман новейший.

В 50-е годы борьба за изменение художественных форм велась М. Бютором и А. Роб-Грийе под лозунгом обновления реализма (в якобсоновском понимании). Через двадцать лет, когда новаторские литературные приемы стали казаться классическими, в романах "Миланский проезд" и "Изменение" увидели и бальзаковскую точность деталей, и типических героев во вполне типических обстоятельствах. Сложность композиции и возможность символического толкования (присутствующая и в философских повестях Бальзака) социологическому прочтению никоим образом не препятствовали. Наиболее последовательно принадлежность Бютора к "новому роману" отрицал П. Кереель, но подобный подход был отчасти свойствен и Ф. Россум-Гийом, и другим.

В 60—70-е годы новейший роман перешел от исследования реальности к исследованию культуры, подсознания автора, от материального мира — к духовному. "Читательский" метод творчества, характерный для книг Бютора этого периода, критик Мишель Ваше на коллоквиуме в Серизи назвал "потребительским", противопоставив его принципу "производства текстов", провозглашенному Ж. Рикарду и его единомышленниками.