Более того — из сомнения в основах ортодоксального католицизма

Но герои католических романов тонут, да еще как тонут. Перелом наступает, если допустить, что спасение тебе отнюдь не обязательно уготовано (в этом янсенизм сближается с протестантизмом), что Христос принял смерть не за всех, а только за избранных. Человечество греховно по природе своей, без божественной благодати человек не в силах соблюдать господни заповеди, и никакими добрыми делами он не может заслужить ее.

Одна из центральных проблем веры — соотношение божественного предназначения и свободы воли — становится главной эстетической проблемой. Сами писатели осознают противоречие между всевластием Творца и свободой человека как конфликт между романистом и его персонажами, конфликт, определяющий развитие повествования. Ф. Мориак обращался к этой теме в статьях "Роман" (1927), "Романист и его персонажи" (1932), "Мойра" (1950). Аргументация практически одинаковая.

Романист — обезьяна, подражающая Богу (образ восходит к средневековым представлениям о художнике как "обезьяне Бога", алхимике как "обезьяне Природы"), он творит свою вселенную, населяет ее людьми. Свой мир Мориак помещает в Бордо и его окрестностях, нередко описывая одни и те же местности и семьи (в первом томе собрания сочинений Мориака в серии "Плеяда" французский исследователь Жак Пети приводит сделанные им к романам географические карты, отмечает все появления "сквозных персонажей"). Мориак и Грин сами говорят о повторяемости, похожести героев, ситуаций — как будто они пишут все время один-единственный роман.