В романе "Когда море отступает"

Для этого он пользуется приемом монтажа различных временных пластов, когда рассказ о сегодняшнем дне незаметно переходит в рассказ о прошлом, намеренно употребляет настоящее время в военных эпизодах. Хотя в то же время специально подчеркивает, что точка зрения Абеля принципиально изменилась, потому что смотрит он на все по-другому, "с другой стороны". Как это бывает у Лану, это изменение позиции он подчеркивает нарочито и даже несколько прямолинейно: тогда Абель Леклерк смотрел на Нормандию с моря, теперь же — с суши. Но Абель никак не может узнать места, где они высадились, прежде всего потому, что Нормандия за это время стала другой: сытая, довольная, разбогатевшая на "возмещении убытков", она угнетает Абеля своей воинствующей бездуховностью и порождает в его душе сомнения в целесообразности принесенных жертв. Нельзя сказать, чтобы Нормандия вовсе предала забвению героизм союзных войск, нет, в курортном городке Арроманше стоит памятник погибшим и открыт мемориал, где посетителям демонстрируется музейный лик событий, ничего общего не имеющий с правдой и возмущающий Абеля своей сусальностью.

Тот "соус легенды" ("sauce legende" — выражение, часто встречающееся у Лану), под которым подается правда о войне, всегда претил писателю, он разоблачал его начиная с раннего своего романа "Корабль дураков". Здесь же эта тема получает свое наиболее полное развитие. "Если человек хочет жить,— заметил как-то Лану,— ему необходимо освободиться от всякой идеализации, мешающей ему дышать свободно. Вот почему Абель чувствует себя свободным только после того, как он поставил Жака на принадлежащее ему в действительности место и у него достало храбрости разрушить фальшивую легенду". Процесс освобождения Абеля, которое осуществляется путем мучительного осмысления и переосмысления минувшего, и составляет главное содержание романа. Антиэпичность книги — не просчет, не слабость, как полагали некоторые, в том числе и советские, критики, но принципиальная установка автора.

Развивая в 60-е годы свою версию "поэтического реализма", восхищаясь манерой "Большого Мольна", Лану сознательно предпочел объективной картине жизни поэтическое видение своего героя. Но в этом нарочито суженном взгляде на мир умещается очень и очень многое, имеющее не частное, а общее значение.