В мире, где существование бессмысленно

Это согласуется с возложенной на него в повествовательной структуре функцией — служить не конкретным местом пребывания конкретного человека в данный момент времени, но определять границы земного бытия. Оттого пейзажи Беккета так пустынны. Изредка появляющиеся в них человеческие фигуры воспринимаются скорее как случайность, ничего, в сущности, не меняющая.

Вместе с тем это пространство навсегда оторвано от вечности, ибо Бог умер. Путь жизни пролегает "по некоему Египту, где нет ни границ, ни младенца, ни матери"Иначе, но с той же краткостью и выразительностью эта мысль высказана в одном из стихотворений Беккета 1948 г. , где, размышляя о пределах своего земного существования, лирический герой говорит: "мне отмерено пространство меж дверью // открытой и закрытой", или, если обратиться к французскому варианту стихотворения,— "время пока // откроется и закроется дверь". Совмещение пространства и времени в едином концепте как нельзя более точно передает смысл беккетовского понимания бытия. Вторая часть романа — разделение его выполнено буквально с математической точностью и уже благодаря этому несет в себе пародийный элемент — поначалу кажется полной противоположностью первой.

Ее герой, Моран,— полицейский агент, который получает задание найти Моллоя. В игру вводятся, таким образом, квазидетективные формы, в разработке которых можно уловить переклички с "Замком" Кафки. Игра литературными формами, которой блестяще владеет Беккет,— для него не цель, а средство воплощения замысла, рожденного раздумьями о сущности мира и человека. Ключом к нему является то преображение, которое претерпевает в ходе повествования Моран, постепенно сближающийся с Моллоем.

К концу романа он уже не бравый исполнитель приказов и тайных заданий, а жалкое существо с парализованными ногами, в рваной одежде, грязное, беспомощное, способное передвигаться лишь ползком. Полное физическое превращение Морана довершает новое задание, полученное им: приказ написать отчет, за которым будут регулярно приходить. Финал романа смыкается с ситуацией, его открывшей, повествование получает законченную кольцевую структуру.

Невозвратному прошлому предстоит ожить вновь в воспоминаниях героя, которые, будучи доведены до конца, вернут читателя опять-таки к исходному моменту, и так до бесконечности.