Самоубийство Зенона

Все начинается с реального путешествия, однако очень скоро выясняется, что подлинное странствие свершается внутри. Цель Зенона — он сам, hie Zeno, то есть познание собственной личности. Для пытливого духа весь мир представляется замкнутым пространством: "Можно ли быть таким безумцем, чтобы не попытаться перед смертью хотя бы обойти свою тюрьму?"3® — говорит двадцатилетний паломник в начале пути.

И реальная тюремная камера, ждущая его в конце,— лишь символ всех границ, что замыкали его поиск истины: имя, круг занятий, приличия, нравы эпохи, тонкое, но осязаемое различие между ересью и каноном. . . Усилия Зенона разомкнуть пространство, как внешнее, так и внутреннее, и обуславливают особое значение мотивов жидкого, текучего, рассеивающего свет, образов воды, зеркал, стекол, глаз — всего, что связано с игрой отражений и размывания фиксированных контуров. Последняя тюрьма, стены которой размыкает Зенон,— его собственное тело: он, как и Адриан, вступает в смерть свободным, "с открытыми глазами". В сцене гибели Зенона участвуют две аллегорические фигуры, не сразу различимые в тексте: первая — сама Смерть, скрытая в имени тюремщика — Герман Мор — Негг Mann Mohr, т. е. "господин Смерть", почти как персонаж средневековых мистерий; вторая фигура — приор Кордельеров, тень которого склоняется над умирающим: "Человек, который спешит в тюрьму,— это друг". Душа приора, единственного друга Зенона при жизни, встречает его на пороге. В авторской интерпретации христианин и атеист воссоединяются в вечности равных.

Терпимость приора к инакомыслию Зенона — эхо просвещенного уважения Адриана к богам чужих религий — одно из самых редких и ценимых качеств, особенно в смутные эпохи, с точки зрения Юрсенар. Тонкий аллегоризм, говорящие имена, уличные сценки в духе фаблио и фарсов, экстатические видения, богословские диспуты — эти характерные черты средневековья и Ренессанса создают в романе подлинный историко-литературный фон. Принципы работы Юрсенар над "Философским камнем" практически не изменились по сравнению с "Воспоминаниями Адриана": тс же сочетание эрудиции с мистикой, опыты "вживания" через бессознательное (Юрсенар пробовала писать готическим почерком Зенона), то же абсолютно мистическое по эффекту использование детских воспоминаний — пушистые жующие кролики, которых выпускает на свободу Зенон. Это одно из первых летних впечатлений детства в Мон-Нуаре.

Вспомним: "Я люблю Зенона как брата" — только с братом можно делить детские воспоминания.