Ренар дает собственное понимание

Поэт, презрев обычную логику выражения, может создавать стихи, где ". . . слова его по видимости не имеют больше смысла (или смысл их непонятен и непередаваем) и служат только предметом для замкнутой в самой себе игре, подчиняясь либо строгой необходимости, либо полной свободе в соединении звуков и цветов"6. "Темнота", эзотеричность — столь же принципиальная установка Ренара, как и его призыв к коммуникативности. Не случайно, многие страницы его поэтических книг находятся на грани понятного. Поэзия с помощью образов должна пытаться установить между словами и вещами отношения, повинующиеся закону подобия, как в примитивном магическом символизме.

По мнению Ренара, самыми ценными являются для поэта слова "простые", но сущностные, "ключевые", которые, с одной стороны, несут в себе вечный, навсегда заложенный в них смысл, с другой — способны в комбинации с другими словами обрастать дополнительными оттенками значений. Сила стихотворения измеряется не столько богатством словаря или необычным словотворчеством, сколько контекстуальными возможностями составляющих его слов. В поэзии самого Ренара подобных опорных точек, вокруг которых раскручивается спираль его поэм, немало. На эту особенность его поэтики обращают внимание все исследователи творчества поэта. В беседе с ним7 Ж. Ансе предложил такую их классификацию, с которой в целом можно согласиться: 1) некие природные элементы (feu, braise, mer, fleuve, riviere, tie, sel, sang, laine, lait, nuit, s?ve, lumi?re, cendre); 2) "священная" терминология (dieu, etre, origine, gen?se, abscence, presence, silence, ten?bres, secret, noces, sacre, mystre); 3) слова, передающие чувст-венное богатство окружающего мира (menthe, orange, melon, amande, anis, pin, lavande, mica, сер, citron, miel, cerf, etc. ). Перечисленные слова — словно сердцевина кристалла, порождающая новые ответвления.

Идет постоянное открытие нового смысла, новой образности в привычном слове, которое включает в себя значения прошлые, настоящие, будущие. Следует подчеркнуть символичность этой лексики, ее многослойность и в ряде случаев насыщенность библейскими аллюзиями. Слово у Ренара — не "чистое", оно несет на себе груз исторической памяти и вместе с тем пропитано и отягощено страданиями и заботами сегодняшнего дня.