При всем положение героя на холме

Рокантен верит, что "тошнота" является безошибочным критерием для проверки любого движения души. Эта вера превращает его в догматика отчаяния, и, как всякий иной, догматизм "тошноты" лишает его свободы. Вот почему любое не зависимое от "тошноты" проявление чувства воспринимается им как неподлинное, лживое, и он поспешно устремляется на его разоблачение. Он не может не спешить: из рыцаря он превращается в жандарма "тошноты". Условности любви — ложь.

Но сам любовный акт имеет полное право на существование, ибо это потребность физиологическая, не обусловленная никакой "культурной" иллюзией и ритуалом. К физиологии создатель Рокантена относится с глубоким уважением. Разве не достаточное тому свидетельство мы видим в том, что физиологический позыв — тошнота — удостаивается у Сартра высокой метафизической награды, отображая сущность реакции человеческого духа на пребывание в мире?Преданность Рокантена "тошноте" к концу книги читатель воспринимает как субстанциальную черту героя: герой дает на это все основания. Решившись в конечном счете перебраться в Париж из невыносимого Бувиля, Рокантен в последний раз заходит в кафе и сам чувствует окончательное примирение с "тошнотой", "скромной, как заря".

До окончания книги — пять страниц, и читатель пребывает в полной уверенности, что ничто не способно изменить его мировоззренческую позицию. И вдруг — полная неожиданность. Происходит грандиозный coup de theatre, который является словно из авантюрного романа. Кет, дверь кафе не отворилась, Анни не вошла и не бросилась Рокантену в объятья.

Собственно, то, что произошло, не заметил никто, кроме самого Рокантена. Внешне все оставалось на своем месте, фаллообразные деревья не проросли сквозь пол. Но Рокантен втихомолку совершил предательство: он изменил "тошноте". Жан-Поль Сартр.

Скульптура работы Розелины Гране в сквере Национальной Библиотеки Франции.