Маршруты Огана

Неважно, где это — "Турция? Италия? 1912 год? 1967?

1999? . . . А может быть, Ливия или пустыня Гоби, приблизительно в 630 или 1966 году. . . " — молодой человек продолжает свой путь, завязывая разговор с прохожими, всматриваясь в круги на срезе спиленного дерева, слушая мелодию флейты, на которой играет ребенок, бросая монетку нищему, жалуясь на судьбу женщине, согласившейся его пожалеть, глядя на ослепших сборщиков кофе, чьи распухшие лица таят в своих порах личинки кофейной мушки. . . Таков один из последних эпизодов книги (хотя слово "эпизод" неприменимо ни к одной из глав), после чего Оган решает покинуть и этот край. Автор оставляет его на остановке автобуса, пометив: "Продолжение следует". Такая пометка могла бы сопровождать любую из книг Леклезио. В "Войне" (1970) скитания Огана продолжила Беа Б. Сознание Беа, как и Огана или Франсуа Бессона, абсолютно пассивно, вне сферы какого бы то ни было действия, но одновременно оно очень активно как материя, принимающая сигналы. Психологическая доминанта та же — страх, одиночество.

Насилие идет отовсюду — от множества людей и предметов, от какофонии звуков, от мельтешения оттенков, запахов, линий, от любого источника света, который фатально притягивает к себе, чтобы люди гибли как бабочки; от стен домов, которые "балками и металлическими прутьями бьют вас вонзаются в уши, ранят глаза, рвут ноздри". Автор опять детально описывает места, куда Беа забредает, как правило, случайно— здания аэропорта, магазин, дискотека, свалка старых машин, бесконечные переходы метро — и повсюду — состояние враждебности, "тотальной войны", необъяснимой и неотвратимой, что так характерно для модернистского восприятия. Слова "война" и "вселенная" предложено читать как синонимы. В первой части есть фраза: "Начало войны.

Никто не знает, где, когда, но она началась". В последней части повторена та же фраза с заменой одного слова: "Начало вселенной. Никто не знает, Где, когда, но она началась".

С рождением вселенной всему и всем объявлена война. И страх смерти (близкой ли, далекой ли) доводит до безумия. "Куда ни беги, что ни сочиняй, исход известен заранее. Станешь рыбой — смерть обернется сетью; станешь яблоком, смерть — ножом; станешь стеклом — смерть камнем; станешь королем — смерть революцией; станешь улиткой, смерть — каблуком; станешь материей, смерть — антиматерией".