Франция, бывшая некогда субъектом истории

Вторая мировая война — если воспользоваться наблюдением Андре Мальро — превратила смерть в судьбу, сделав проблематичным не только выживание данной нации, но и выживание всего человечества. В таких условиях война не могла быть просто темой романа, она влекла за собой существенную перестройку художественного сознания. Эпоха войны необычайно обострила онтологические проблемы, общие проблемы бытия, судьбы человеческой.

На авансцену выдвинулись документальные жанры и философский роман. Широкое распространение получили притчевые формы, различные варианты "романа идей", в разной мере воссоединявшие извечные проблемы человеческого существования с проблемами конкретно-историческими, с публицистическим откликом на злобу дня. Политизация стала характерным признаком романа, как и поиски за пределами самого романа соответствующих времени форм отражения и осмысления жизни.

Поэтому закономерным представляется и то, что Мальро вовсе перестал писать романы, и то, что для Мориака романы превратились в занятие относительно второстепенное, и то, что Сартр не дописал роман "Дороги свободы", как устаревшую осудил жанровую форму "наивного романа", решил заняться поисками некоей синтезирующей формы, "настоящего романа". Впрочем, послевоенные годы — период тесного взаимодействия разнона-правленных тенденций во французском романе, взаимодействия философии и литературы. Движение философии стимулировалось творчеством художественным (французский экзистенциализм) при контаминации различных родов и видов искусства, воздействии театральной практики, кинематографа.