Н. Т. Пахсарьян

ЭНЦИКЛОПЕДИЧНОСТЬ  КАК  КАТЕГОРИЯ  ПОЭТИКИ

ФРАНЦУЗСКОГО  РОМАНА  XVII  ВЕКА*

Разговор  об  энциклопедизме  тех  или  иных  произведений  литературы  возникает  в  литературоведении  довольно  часто:  специалисты  по  средневековым  романам  и  исследователи  прозы  Ф. Рабле,  ученые,  анализирующие  барочный  роман  и  романистику  Бальзака  или  Толстого,  отмечают  энциклопедизм  всех  этих  произведений.  При  этом  слово  «энциклопедизм»  функционирует  не  столько  как  термин,  сколько  как  метафора-комплимент,  понимается  как  присутствие  в  том  или  ином  романе  стихии  подробностей  преимущественно  «вещно-бытового  мира»,  выражаясь  словами  М. М. Бахтина.  В  романистике  «первой  эпохи»  (П. Гринцер)  этот вещный  мир  символичен  и  аллегоричен,  его  связывают  с  мифопоэтическим  воссозданием  действительности,  в  романах  XIX  века  вещно-бытовому  слою  произведения  приписывают  свойства  непосредственной  фактографичности  и  достоверности.  В  результате  смешиваются  такие  безусловно  соприкасающиеся,  но  все  же  различные  понятия,  как  «сумма»,  «каталог»,  «энциклопедия»,  «книга».

Представляется  поэтому  необходимым,  прежде  чем  использовать  слово  в  качестве  литературоведческого  термина,  уточнить  его  значение  и  по  возможности  конкретизировать.  Прежде  всего  энциклопедичность  в  строгом  смысле  слова  понимается  здесь  как  специфическое  свойство  литературы  Нового  времени.  Именно  оно,  восприняв  идущую  от  античности  идею  систематического  изложения  всей  суммы  приобретенных человеческих  знаний  и  подхватив  родившееся  в  XVI  веке  само  слово  «энциклопедия»,  оказывается  предрасположено  к  этой  идее  уже  ростом  рационалистических  тенденций.  С  другой  стороны,  жанровые  требования  к  энциклопедии  (полнота  информации,  системность  и  иерархичность  ее)  вполне  согласуются  с  тяготением  поэтики  барокко  к  архитектонике  и  универсализму.  Но  в  области  романа  существенно  не  это:  стремление  к  эстетической  реабилитации  романного  жанра  в  атмосфере  господства  рационалистической  поэтики  в  XVII  столетии  вызывало  к  жизни  желание  романистов  барокко  теоретически  доказать  (в  предисловиях,  во  внутритекстовой  рефлексии)  и  художественно  воплотить  в  сюжетной  ткани  романа  его  способность  быть  источником  достоверных  и  полезных  знаний  о  мире,  истории,  человеке.  В  блочном  романе  XVII  века  «все,  что  воображается,  становится  знанием»  (М. Фуко),  а  энциклопедический  тип  знания  предполагает,  помимо  прочего,  его  итоговость  и  одновременно  доступность,  наличие  объяснительных  процедур.  Потому-то  романистика  барокко  и  предстает  в  социокультурном  контексте  своей  эпохи  своеобразным  учебником  или  хрестоматией  (ср.  классическое  определение  «Астреи»  д’Юрфе  как  «хрестоматии  галантной  цивилизации»),  даже  если  воспользоваться  словами  известного  просветителя-энциклопедиста  XVIII  столетия  д’Аламбера,  «своего  рода  картой»  (ср.  знаменитую  «Карту  Нежности»  из  романа  М.  де  Скюдери  «Клелия»),  становится  не  только  литературным,  эстетическим  явлением,  но  и  фактом  культурной  жизни  эпохи,  этическим  и  этнологическим  феноменом.

Энциклопедичность  проявляет  себя  как  органическое  свойство  жанра,  занимающего  особую  позицию  по  отношению  к  реальности,  сокращающего  дистанцию  между  «литературой»  и  «жизнью»  или,  точнее,  стремящегося  «преодолеть  свою  литературность  и  предстать  как  действительность  и  история»  (А. В. Михайлов).  Но  эта  же  категория  демонстрирует  и  неоднозначность  соотношения  «книжного»  и  «жизненного»,  убеждает  в  том,  что  анализ  соотношения  этих  понятий – «самый  скользкий  предмет»  (Л. Вудбридж).