М.И.Щербакова

ЛИТЕРАТУРНО-ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ РОССИИ 1860–80-Х ГГ.:

ПОЛЕМИКА О ПУТЯХ РАЗВИТИЯ*

Вначале о самом предмете. Суть полемики – должна ли Россия повторить европейский путь развития или выработать свой – обсуждалась много раз. Но большей частью необъективно, без полного знания и привлечения источников.

Настало время, когда, наконец, у нас появилась возможность восстановить целостный облик эпохи 1860–80-х гг. Многое для этого (буквально в последние годы) сделано и делается, хотя появляются новые спекуляции, где меняется лишь знаковая система: минус на плюс – применительно к тому, что прежде критиковалось и отвергалось. И наоборот. 

Ясно, что истина может быть восстановлена лишь академической наукой – исторической и филологической. Нужны полные издания текстов с научными комментариями, поиски новых архивных материалов. В этой связи принципиально важна небывало обширная программа академических изданий писателей.

Особенно показательна деятельность редакции «Литературного наследства». Рядом с «традиционными» томами – о А.П. Чехове, В.Я. Брюсове, И.А. Бунине возникли книги, посвященные Н.С. Лескову, Ф.И. Тютчеву, скоро выйдет Фетовский том, задуман Страховский. Везде – пристальное, если не преимущественное внимание к публицистике, то есть к оценкам писателями современной им литературно-общественной жизни, к их размышлениям о путях развития России.

У Ф.И. Тютчева, при всей несомненной его скромности, однажды вырвалось признание в том, что его уму присуще свойство «охватывать борьбу во всем ее исполинском объеме и развитии». В «Литературном наследстве» (т. 97, 1987–1988) – незавершенный трактат поэта «Россия и Запад» – история от времени древнейших государств Востока до событий 1848–1849 гг.

Л.Н. Толстой при встрече с Тютчевым в 1871 г. (за два года до смерти поэта) писал своим друзьям – А.А. Фету и Н.Н. Страхову: «Гениальный, величавый и дитя старик»; «Величественный и простой, и такой глубокий, настояще умный старик»…

Поэзию Тютчева в России все знают с детских лет. Но только сейчас, к 200-летию со дня рождения Тютчева, в издательском центре «Классика» выходит 6-томное Полное собрание сочинений, где в массовом научном издании будут представлены мысли этого гениального человека. В работах Б.Н. Тарасова (в частности, в книге «Куда движется история. Метаморфозы идей и людей в свете христианской традиции») делается глубокий анализ мыслей Тютчева о путях развития России, всего славянского мира – в сопоставлении с Западом. И перекидываются мосты в наше время.

Проводимые сегодня энергичные исследования консервативного и либерального направления русской литературы существенно дополняют (и корректируют) знание революционно-демократических тенденций, которыми раньше занимались, вероятно, излишне много.

Н.А. Бердяев однажды заметил, что понять «жуткую противоречивость» России можно, когда «русское самосознание освобождается от лживых и фальшивых идеализаций, от отталкивающего бахвальства, равно как и от бесхарактерного космополитического отрицания и иноземного рабства». Кто прав? Демократы, революционеры, мечтавшие о коренном переломе и в конце концов приведшие страну к революции, – или консерваторы, с их опорой на традицию, включая монархию, пусть с либеральными ограничениями? Атеизм или религия? Национальное или всемирное, интернациональное, «глобальное», как говорят сегодня? Деревня или город? И т.п.

Судьба России, ее пути самым глубоким и горячим образом обсуждались не только, а может быть, и не столько учеными историками, публицистами, сколько писателями прошлого столетия. Гениальные прозрения – в их сочинениях.

Наполеоновская и нигилистическая идеи развенчаны с наибольшей убедительностью Л.Н. Толстым, Ф.М. Достоевским в «Преступлении и наказании», «Бесах», «Войне и мире». Ф.И. Тютчеву принадлежат проницательные мысли о том, как в России «к чувству столь древнего прошлого неизбежно присоединяется предчувствие неизмеримого будущего».

Двадцать лет мы ждали появления «Неизданного Лескова». Две книги 101 го тома «Литературного наследства» вышли в 1997 и 2000 гг. И сегодня у нас не только исключительно ценные фрагменты творческой истории «Захудалого рода», «Очарованного странника», но полностью напечатаны «Божедомы» – рукописная редакция «Соборян». Обогащены представление о «национальном колорите и национальной проблемности», говоря словами Д.С. Лихачёва, о православных глубинах прозы писателя.

Для нашей темы – о путях развития России – особенно важна представленная в томе публицистика Н.С. Лескова (многие статьи впервые атрибутированы), материалы романа о «человеке без направления», реальная основа повествования в «Некуда» – Артур Бенни и подпольное движение начала 1860-х годов. Мы перестаем бояться «консервативных» суждений писателя, пытаемся вдуматься в них. И даже пригласить к размышлению новые поколения филологов. Пример тому – глава о Лескове в учебнике «История русской литературы XIX века. 70–90-е годы», выпущенном в 2001 г. издательством МГУ – плод сотрудничества академической и вузовской науки.

Полное знание освобождает от односторонних, дилетантских представлений. Так, академическое издание Д.И. Писарева открыло непростую эволюцию взглядов критика и показало, что в конце своей короткой жизни, читая «Войну и мир» Толстого, Писарев, пожалуй, не изменил своих воззрений на «старое барство», его историческую судьбу, но судить о жизни в целом готов был иначе. Пристальный интерес критика к западным историческим трудам (в составе собрания сочинений треть – статьи на исторические темы), конечно, тесно связан с размышлениями о путях России. Не только во всеобщей истории, но и в русской он наблюдал закономерность особого рода: движение людей, народов, человечества от первоначальных иллюзий и надежд, через постепенное осознание их несостоятельности, к другим, новым, надеждам, таким же, в свою очередь, эфемерным. При этом – страстная пропаганда науки как решающего фактора общественного развития.

Прекрасно дополняют и даже разъясняют друг друга академическое издание И.А. Гончарова, подготовленное Пушкинским домом, и первый Гончаровский том «Литературного наследства» (2000) «Новые материалы и исследования». Публикация полного, научно выверенного текста «Необыкновенной истории» с основными разночтениями и вариантами многое добавляет к нашим знаниям о полемике вокруг главных романов этих лет.

«Мир ищет обновления во всем, начиная с религии и кончая полицией», – писал автор «Обломова» в одном из впервые публикуемых писем. И Гончаров, как выясняется, очень внимательно следил за этим обновлением, давая ему глубокую, взвешенную оценку. «Обрыв», как известно, писался о нигилисте и его столкновении с исконной Россией.

Для писателей, особенно в переходное время, которым, несомненно, были 1860–1880-е гг., не менее важными, чем размышления о путях развития страны, о движении ее истории, были мысли о путях искусства. Об этом свидетельствует сам литературный процесс, документы той эпохи.

В 1872 г., после «Войны и мира», в преддверии «Анны Карениной» и в пору работы над «Азбукой», рассказами для детского чтения, для крестьянских детей, Л.Н. Толстой написал Н.Н. Страхову и даже нарисовал знаменитую параболу. «Последняя волна поэтическая – парабола, – писал Толстой, – была при Пушкине на высшей точке, потом Лермонтов, Гоголь, мы грешные и ушла под землю. Другая линия пошла в изучение народа и выплывет, Бог даст, а Пушкинский период умер совсем, сошел на нет. <…> Счастливы те, кто будут участвовать в выплывании. Я надеюсь» (61, 274–275).

Кстати сказать, на высшей точке параболы в автографе рядом с Пушкиным стоит имя композитора М.И. Глинки: речь шла не только о литературе, но об искусстве в целом. Верное (и полагаем – окончательное) чтение установлено при подготовке нового издания переписки Л.Н. Толстого и Н.Н. Страхова.

Толстой участвовал в «выплывании»… Но его творчество после «Исповеди» стало во многом иным: «народные рассказы», «Власть тьмы», «Воскресение», трактат «Что такое искусство?», острая публицистика. Свой последний роман он расценивал как «завещание» XX веку, и сам в первые годы этого века написал «Хаджи-Мурата».

С началом работы над академическим в ста томах изданием Л.Н. Толстого обнаруживаются совершенно неожиданные вещи. Сейчас при полном знакомстве с рукописями становится все более ясно, что антинигилистическая позиция Толстого воплотилась в 1860-е годы не только в комедии «Зараженное семейство», но и в его великой книге – «Война и мир». Историческое противостояние в пору наполеоновских войн все больше вырисовывается как противостояние вечное, нравственное – в духе всей русской литературы, многовековых ценностей нашего бытия. И как пророчество. Об этом смысле книги писал справедливо в свое время Н.С. Лесков.

Известно, и давно, что статьи Н.Н. Страхова о «Войне и мире» благодарно читал создатель романа. Но совсем недавно стало вполне ясно, что дала «Война и мир» Страхову, после смерти Ап. Григорьева (1864) ставшему ведущим литературным критиком тех лет. Можно только радоваться изданию, подготовленному Н.Н. Скатовым: «Н.Н. Страхов. Литературная критика: Сборник статей» (второе изд., СПб., 2000).

Летом 2001 г. в бумагах Страхова (Институт рукописей Национальной библиотеки Украины) мне посчастливилось найти первое, считавшееся утраченным, письмо Страхова к Толстому от 18 ноября 1870 г. Лично еще не знакомый с Толстым, Страхов писал: «Вам и автору “России и Европы” (Н.Я. Данилевскому. – М.Щ.) я обязан тем, что после десятилетней работы для меня воочию настала новая эпоха в литературе, со всею радостью и бодростью каждой новой эпохи, с блестящими надеждами впереди».

Так началась переписка, которой Толстой придавал особенное значение, считая ее отражением своей духовной биографии. Почти 500 писем за 25 лет! Впервые после неполного издания их в 1914 г. Б.Л. Модзалевским выпущены два тома всех прежде известных и вновь найденных писем – с добротным научным аппаратом. Сделано это ИМЛИ РАН совместно с Оттавским университетом (Канада).

Вокруг характерной для эпохи 1860–1880-х гг. фигуры Н.Н. Страхова всегда бытовали противоречивые суждения и оценки, даже недоразумения. Причина – в печати «недоговорённости», по выражению В.В. Розанова, в незавершенности построений, хотя разносторонность и широта тем – от литературно-критических до чисто научных – придает наследию Страхова безусловно энциклопедический характер. Во всем им сказанном – свобода мысли и обстоятельность.

Страхов обладал исключительными познаниями в области западноевропейского искусства, в частности современного, истории, философии, музыки. Он был настоящей ходячей энциклопедией, что со всей очевидностью подтверждает не только его обширное литературное наследие, но и огромная переписка с Ф.М. Достоевским, Н.Я. Гротом, В.В. Розановым, В.С. Соловьёвым, И.С. Аксаковым, Н.Я. Данилевским, П.Д. Голохвастовым, Е.А. Штакеншнейдер, Э.Л. Радловым, И.А. Вышнеградским, Д.В. и С.В. Аверкиевыми и др.

Многое ждет изучения и публикации.

Почти весь корпус русской литературной классики 1860–1880-х гг. был впервые напечатан в журнале «Русский вестник». К сожалению, объемная и содержательная переписка авторов с издателем М.Н. Катковым опубликована пока фрагментарно. Правда, один шаг сделан – в 2002 г. вышел том публицистики Каткова. Идеи консолидации всех слоев русского общества объединяют статьи, ежедневно печатавшиеся в «Московских ведомостях». В них – живая жизнь тех лет во всей полноте и противоречивости.

Еще один недавно вышедший сборник открывает, надо надеяться, важную издательскую перспективу. «Отчего так нелегко живется в России?» (М., 2002) – это сборник публицистики И.С. Аксакова. «Наш недуг, страшный, упорный недуг – утрата внутренней цельности и творчества жизни», – писал Иван Аксаков в апреле 1881 г. Звучит очень актуально.

Потребность создать стройную идейно-философскую систему исторического бытия возникала у современников с разными коренными убеждениями. Синтеза не удалось достичь ни в годы «перепутья», ни позднее. Причина, конечно, не в слабости философского дарования того или иного мыслителя. «Существует, – писал протопресвитер Василий Зеньковский, – не только индивидуальная, но и историческая диалектика в развитии путей». Она и явлена нам в размышлениях писателей, литературных критиков и философов, чьи имена напрямую связаны с развитием литературы второй половины XIX столетия.

Несколько лет назад мы и мечтать не могли бы о научном полном издании наследия К.Н. Леонтьева. Сегодня это реальность: Полное собрание сочинений (главный редактор В.А. Котельников). Прочитывая весь корпус сочинений, обнаруживаем, что Леонтьев развивался совершенно вне прямого влияния старших славянофилов, хотя и находился в той же духовной среде традиционализма. Бердяев даже утверждал, что Леонтьев «во многом был антиподом славянофилов».

Герой повести К.Н. Леонтьева «Египетский голубь» говорит: «Я полюбил жизнь со всеми ее противоречиями и стал считать почти священнодействием мое страстное участие в этой удивительной драме земного бытия».

Вышли и выходят Вл.С. Соловьёв, В.В. Розанов, возвращаются философы, оказавшиеся в изгнании, но никогда не перестававшие думать о России. Появилась возможность работать со всеми этими материалами. Западные ученые уже много лет активно ими интересовались. Таинственная глубина русского Востока стала для Запада важным предметом исследования. «Историческое сплетение и соприкосновение восточного и западного человечества» – эта формула Н.А. Бердяева сохраняет свою силу.

У российских исследователей есть огромное преимущество – наши архивы, т.е. подлинные источники. И русская текстологическая школа, ведущая начало от академиков Н.С. Тихонравова, А.А. Шахматова и других выдающихся филологов. Занимаясь с полной объективностью прошлым, мы, может быть, яснее поймем настоящее и будущее России.