Ф.А. Абилова

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА В РАМКАХ СПЕЦИАЛЬНОСТИ

«ЛИНГВИСТИКА И МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ»*

Филология занимает особое место в системе гуманитарного знания. Классическая, фундаментальная университетская специальность «Филология» состоит из двух, не существующих отдельно друг от друга частей – литературоведения и лингвистики. По определению словаря русского языка С.И. Ожегова, филология – это «совокупность наук, изучающих культуру народа, выраженную в языке и литературном творчестве» (3,783). Поэтому невозможно изучать литературу, не зная законов, по которым живет и развивается язык, но нельзя изучать язык, не зная истории литературы.

Тем не менее такое разделение официально закреплено в специальности «Лингвистика и межкультурная коммуникация», которая во многих вузах Российской Федерации заменила специальность «Филология. Иностранный язык и литература». Даже беглый взгляд на учебные планы этих двух специальностей позволяет увидеть, что в «Лингвистке…» сокращению подверглась прежде всего зарубежная литература: уменьшено общее количество часов, исчез общий курс зарубежной литературы, замененный урезанными курсами истории литературы страны изучаемого языка, не предусмотрены спецкурсы, выполнение курсовых и дипломных работ, отсутствуют такие теоретические литературоведческие дисциплины, как введение в литературоведение, теория литературы и т.п.

С таким отношением к зарубежной литературе нельзя согласиться. Во-первых, неэтична сама попытка решать проблемы лингвистики за счет часов, традиционно отводимых на литературоведческие дисциплины. Но именно такова ситуация, например, на факультете иностранных языков Дагестанского госуниверситета, отказавшегося от классической «Филологии» в пользу новой специальности. Фактически курс зарубежной литературы заменен здесь домашним чтением: при наличии специальной кафедры зарубежной литературы, возглавляемой известным профессором-германистом, курс литературы страны изучаемого языка передан на соответствующие языковые кафедры преподавателям, не имеющим необходимой квалификации, занятия которых сводятся к проверке умения студентов пересказывать по-английски (по-французски, по-немецки) текст, прочитанный на русском языке.

Во-вторых, нельзя согласиться с предлагаемым в данной специальности содержанием дисциплины. Отказ от общего историко-литературного курса зарубежной литературы лишает студентов английского отделения возможности познакомиться с творчеством, скажем, Гёте или Гюго, студентов немецкого и французского отделений – с творчеством Шекспира или Байрона, а все они вместе не знают ничего о «Дон-Кихоте» Сервантеса, лирике Петрарки, не говоря уже об искусстве античного периода. А ведь история литературы зародилась не в Англии и не во Франции. Это общеизвестный факт, и напоминать об этом лицам, формирующим государственные учебные стандарты, как-то даже неловко. Но античность, как колыбель европейской культурной традиции, как родина современных литературных жанров, остается вне поля зрения студентов, обучающихся по специальности «Лингвистика…» (стоит, пожалуй, упомянуть, что предмет «Античная культура и латинский язык», включенный, так же как и история литературы, в цикл общепрофессиональных дисциплин специальности, сводится, как правило, к преподаванию латинского языка). Необъяснимо также, почему обойдена вниманием и совершенно нигде не упомянута литература страны второго изучаемого языка. К числу серьезных просчетов специальности «Лингвистика…» необходимо отнести и тот факт, что она не предполагает обращения к истории русской литературы, чего тоже не должно быть в рамках филологических специальностей в российском вузе.

Подобное негативное отношение к зарубежной литературе является отражением всеохватной дегуманизации общества, вторжением рыночных отношений в сферу культуры, составной частью которой является и литература, и высшее образование. В мир торопливый и прагматичный, поклоняющийся исключительно материальным ценностям и новым технологиям, не вписывается литература со своей рефлективностью, вниманием к внутреннему миру человека и озабоченностью судьбой человечества. Все это в нашем современном обществе перестало быть нужным, востребованным.

Трудно определить причины подобного лингвистического «шовинизма». Скорее всего, оно коренится в глубинах бессознательного, которое в свое время было проанализировано К.Г. Юнгом. Опираясь на его методологию, современный исследователь делает небезынтересный вывод: «во времена социальных сломов слой людей, живущих в состоянии бессознательного, в сравнении с обычным уровнем значительно (катастрофически) утолщается. Литература последнего десятилетия дает целый ряд примеров того, что в психологическом смысле «перестройка» стала некой машиной времени, переносившей одних людей в века первобытной дикости, других в Средние века... Некоторым, как оказалось, выбраться вряд ли суждено» (4, 98).

Если вернуться к пресловутой перестройке, то следует сказать, что больше всего в конце 1980-х гг. выиграла именно литература. Огромный пласт ранее запрещенных в нашей стране произведений как русской, так и зарубежной литературы после падения «железного занавеса» стал доступен широким читательским массам, в том числе студентам-филологам и их преподавателям. Благодаря перестройке в обиход не только литературоведов вошло понятие «антиутопия». Этот жанр, наиболее ясно и выразительно отобразивший одну из главных проблем ХХ века – проблему тоталитаризма, показал и пути ее решения. Искусство, литература – это то, что способствует пробуждению свободной мысли и неказенного чувства, а это всегда составляет угрозу существованию тоталитарной системы. Это значит, что, «избавив» студента от необходимости читать книги, а, следовательно, думать, чувствовать, анализировать, мы оставляем лазейку для возвращения в общество тоталитарных идей и принципов.

Кроме того, литература и литературная история актуальны и в другом качестве: «как опытное поле общения с Другим, пространство взаимооткрытости неповторимых культурных субъектов, школа экспериментального освоения сверхсложных процессов и систем» (2, 19). Именно литература, в том числе и зарубежная, – это одна из тех дисциплин высшего образования, которая позволяет создать междисциплинарное пространство гуманитарного знания вместо полидисциплинарного, которое доминирует сегодня в системе высшего образования в Российской Федерации. Те двенадцать (!) предметов цикла общих гуманитарных и социально-экономических, а также общих математических и естественнонаучных дисциплин, которые включены в план учебного процесса специальности «Лингвистка…», существуют в нем независимо друг от друга. Если есть точка их пересечения в пространстве филологии, то это прежде всего – литературное пространство. Опыт «постижения сложных механизмов эстетического опосредования – к примеру, тех смысловых возможностей, которые заключает в себе неожиданная и точная образная аналогия, – может принести неожиданно практическую пользу в деле оптимизации социальных взаимосвязей» (2,19). Поэтому и сегодня актуальна высказанная в позапрошлом веке мысль одного из классиков марксизма о творчестве Бальзака, из которого он «даже в смысле экономических деталей узнал больше (например, о перераспределении движимого и недвижимого имущества после революции), чем из книг всех специалистов – историков, экономистов, статистиков этого периода, вместе взятых…»

Специальность «Лингвистика и межкультурная коммуникация» существует уже не первый год, и заметнее стали просчеты, исправление которых позволит привести данную специальность в соответствие с требованиями времени. На наш взгляд, необходимо:

вернуть на ФИЯ общий курс истории зарубежной литературы, читать его для студентов всех отделений на русском языке;

курс лекций по литературе страны изучаемого языка может быть заменен практическими занятиями, посвященными литературоведческому и стилистическому анализу текста, причем желательно использовать текст на языке оригинала;

ввести также практические занятия по литературе страны второго изучаемого языка;

ввести в учебный план специальности соответствующие теоретические литературоведческие дисциплины;

вернуть в учебный план специальности выполнение курсовых и дипломных работ по литературе.

Напомню, что слово «университет» в переводе с латинского означает «совокупность». Классический, или «традиционный» университет, всегда оставался ориентированным на развитие и передачу синтетического знания. «Университет не просто аккумулирует эти знания, но стремится к интеллектуальному развитию студентов, что достигается универсальным обучением, свободной циркуляцией мысли и личным общением» (1,108). Эта универсальность, свойственная филологии как никакой другой науке, должна развиваться и усиливаться, а не подавляться и загоняться в рецептурное русло ложно понятого профессионализма. Основным направлением классического образования в высшей школе должна быть не профилированная подготовка, а высшее разностороннее и глубокое образование личности на основе современного уровня развития фундаментальных наук.

ЛИТЕРАТУРА

1. Афанасьев Ю.Н. Может ли образование быть негуманитарным? // Вестник гуманитарной науки. 2000. № 4 (52).

2. Венедиктова Т.В. О пользе литературной истории для жизни // Новое литературное обозрение. 2003. № 59.

3. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1975.

4. Чижова Е. Новая агрессивная идеология // Вопросы литературы. 2003. № 1.