Ю.Н. Галатенко

СПЕЦИФИКА МУЗЫКАЛЬНОСТИ СТИХА ДЖ. Б. МАРИНО*

Итальянский поэт Джамбаттиста Марино является родоначальником эпохи барокко в итальянской литературе. Он был любителем и коллекционером предметов искусства. Глубокая связь Марино с музыкой проявляется в том, что некоторые его стихотворения были положены на музыку композиторами Саломоном Росси и Мартино Пезенти. Сам Марино также является автором либретто, написанных для опер таких композиторов, как Кавалли и Чести.

Марино вполне соответствовал вычурному и экстравагантному стилю барокко. Упрекали его в стремлении к эффектному удивлению читателей построением витиеватых фраз. Единственным способом привлечь непосвященного читателя, и тем самым завоевать «легкую» славу, было усложнение и обогащение мелодики стиха за счет содержательной стороны. И так, по мнению Де Санктиса, «La parola non era piu’ un’idea, era un suono»[1], – «слово уже больше не идея, оно стало звуком». Иными словами, Марино упрекали в том, что в его творчестве умерла литература и родилась музыка! Правильнее было бы сказать, что музыка вновь вошла в литературу.

В итальянской литературе есть своя традиция связи музыки со стихом. Еще поэты Сицилийской школы отказались от музыкального сопровождения, но компенсировали это поэтической музыкальностью, таким образом, Марино творит в русле итальянской поэтической традиции.

Возьмем, например, стихотворение из сборника «Rime amorose»:

Anima bella, a la piu’ bella idea

tolta del cielo, al piu’ bel velo unita,

ch’altra abbia mai da quell’eta’ vestita,

quand’Argo il fior d’ogni bellezza avea

de la vera belta’, ch’ogni altra crea,

sovrana, incomprensibile, infinita,…

tal pose in te di forme assai piu’ belle

che i begli occhi non son, chiuso splendore

il gran fabro del sole e de le stelle[2].

Звучание становится наиболее заметным и выразительным только при повторении отдельных фонем, групп фонем или, как в приведенном примере, даже слов. Так, слово «bella» («красивая») в разных его формах повторяется 5 раз, также есть и 2 производных от него слова — «bellezza» и «belta» (оба означают «красота»). Звуки, входящие в слово «bella», во-первых, наиболее благозвучны (из 5 – 2 гласных и 2 сонорных), во-вторых, повторяются на протяжении всего сонета. В обоих катренах заметным является повтор звука «а» (встречается 40 раз), а в обеих терцинах – звука «е» (встречается 27 раз). Здесь явно прослеживается явление анаграммы (Ф. де Соссюр), проявляющееся при намеренном повторении в тексте звуков, входящих в ключевое слово. Повторение одних и тех же гласных обусловливает напевность и мелодичность стиха. (Факты звуковой организации речи иногда называют «инструментовкой речи»[3].)

 Красота – центральный образ всего стихотворения. По праву слово «bella» можно назвать ключевым словом данного стихотворения, а пользуясь музыкальной терминологией, – это похоже на интонационное ядро, положенное в основу музыкального произведения. То, что одно и то же слово часто повторяется, создает аналогию с темой музыкального произведения, а его постоянное варьирование (одно слово в разных его формах) – с вариационным методом развития тематизма.

В другом стихотворении опять повторяется одно и то же слово – «sole», но уже в его омонимичных формах, к тому же, эти «одинаковые слова» рифмуются между собой.

E pur (si dolce ard’io) de le facelle,

onde mi strugge Amor piu’ che non sole,

vago, mirar non so luci men belle.

Senza le mie due stelle uniche e sole

non son lucenti agli occhi miei le stelle,

ne’ lunge dal mio sol m’e’ chiaro il sole[4].

В первом случае слово «sole» в форме глагола, означает «иметь обыкновение», во втором – это прилагательное «одинокие», используемое при описании звезд – метафорического названия глаз возлюбленной. В третьем и в четвертом случаях – это уже существительное – «солнце». Итак, здесь слово (как и музыкальная тема) каждый раз меняет свой смысл, сохраняя внешне одну и ту же форму. Этот тип вариационной формы можно сравнить с музыкальными вариациями остинатного типа (остинатностью в музыке называется полный повтор мелодии, но при повторе изменяется фон).

Сравнивая стих с музыкальным произведением, можно заметить такое явления, как полифоничность (многоголосие) стиха. В поэзии существует скрытое многоголосие мелодической линии. Примером может послужить стихотворение, написанное в форме диалога. Речь идет не о полифонии в прямом ее значении, а лишь об «иллюзорной полифонии», как называл ее Б. Кац[5].

Поэзию Марино с музыкой сближает не только ритмика, фразировка и формальная организация стиха, но также содержательная и образная сторона. Возьмем, к примеру, канцону Марино «Ночные любови», в которой, по мнению К.А. Чекалова, присутствует «караваджистское освещение», где с помощью темных «красок» рисуется ночная тьма[6]:

Canzon, notturna sei,

Notturni i furti miei:

Non uscir, prego, al sol, fuggi la luce:

Oblio piu' tosto eterno, ombra profonda

Le mie vergogne e i tuoi difetti asconda.

[«Ночная песнь, мои ночные побуждения, прошу тебя, не лети к солнцу, избегай света; вечное забвение и глубокая ночь скрывают мой стыд и твои пороки прячут».]

Наиболее ярко, полно и музыкально поэтическое воспроизведение образов представлено в сборнике Марино «Галерея». Так, при описании янтарной скульптуры Магдалины, создается эффект плача: что касается формы, то опять много раз повторяется одно слово lagrima («слеза») и его производные lagrimosa, lagrimare, а что касается содержания, то это напоминает реквием, оплакивание в музыке. (Недаром, например, самая трагическая часть «Реквиема» Моцарта называется «Laсrimosa»).

Lagrimasti e piangesti

A die' del tuo Signore, donna pentita;

Tra spelonche e deserti indi traesti

Lagrimando la vita.

Or in ambra lucente e preziosa

Pur ti stai lagrimosa:

Oh ben saggio colui che t'ha scolpita!

Esser non dovea d'altro il tuo ritratto

Che di lagrime fatto[7].

Итак, поэтом создается некая особая гармоничность звучания, музыкальная пластичность стиха; читатель ощущает не вертикальность звучания (не остановку после каждой поэтической строки), а горизонтальность, текучесть фразы. Красота звучания – это не просто формальное средство письма, а она соответствует красоте описываемого предмета. Поэт выступает певцом своих стихов и приглашает читателей вслушаться в их мелодику. Музыкальность стихов Марино способствует возникновению образов изменчивых, но глубоких, текучих, но контрастных, т.е. на ином, нерациональном уровне утверждается искусство барокко.

ПРИМЕЧАНИЯ